Их глаза сияли как фонарики, испуская лучи света, в основном в ультрафиолетовой части спектра.

— Кто вы такие? — выдохнула Мари, одним движением вскакивая на ноги.

Две маленькие девочки смотрели на нее с любопытством пополам с каким-то странным безразличием. С таким равнодушием энтомолог разглядывает рядовой экспонат из своей коллекции жесткокрылых насекомых.

— Кто вы? Что вам нужно?

Девочки молчали. Они взяли друг друга за руки и указали пальцами на Мари.

Их смех вихрем полетел по комнате, порождая сложные отзвуки-отражения, отблески насыщенного металлического цвета, а затем их образ постепенно растворился в этой пелене — чудо в оправе из метафор, доступных только мировосприятию шизофреника.

В дверном проеме вспыхнуло ослепительно-белое сияние. Мари знала, что за ним открывается Мир Умерших — длинная череда призраков ее славных предков, где на первом месте стояли самоубийцы и сумасшедшие: двоюродная бабушка Жозефина, которая в двадцать один год вскрыла себе вены после того, как ее муж погиб в Джуно Бич; дядя Жан, который провел половину жизни в психиатрической больнице из-за приступов черной меланхолии; двоюродная сестра Софи, которая довела свое стремление к самоуничтожению до логического завершения — заразилась в Париже в конце прошлого века СПИДом и отказалась спасать жизнь при помощи генной мультитерапии; Джереми, один из племянников Мари, тоже страдал психозом и покончил с собой в четырнадцать лет в результате острого припадка паранойи — поздней ночью он выбросился из окна с девятого этажа дома номер 2335 по улице Шербрук.

Ну а на другом краю цепочки предков находилась мать Мари. Однажды ее нашли мертвой в заваленной мусором кровати — банальный разрыв аневризмы избавил ее от ада, в который превратилась ее жизнь.

Мари почувствовала, что ее неудержимо тянет к сияющему дверному проему и к силуэтам двух девочек, ждавших ее в течение целых эонов.

«Я НЕ БОЮСЬ СМЕРТИ», — повторяла Мари. Тем временем ее аналитический шизопроцессор отправил простое послание откуда-то с другого конца Вселенной: «Не забывай: ты уже пережила нечто подобное — near death experience».

Но Мари смутно осознавала, что это ощущение не похоже ни на одно из состояний ОСП, в которые ее вводил доктор Винклер с помощью нейростимуляторов.

«Нет, я сейчас встречусь вовсе не с призраками, порожденными моим собственным сознанием», — подумала она, приближаясь к притаившемуся за дверью источнику сияния.

Две девочки были проводниками Мари в предстоявшем ей путешествии неизвестно куда.

Луч Великого Прожектора воспламенил ее сознание.

Затем она присоединилась к своему Роду.

* * *

Быть стенным шкафом оказалось совсем нелегко.

Гигантским предметом мебели, размером с ее тело и, следовательно, со всю Вселенную.

Ее мозг годами не мог заставить психику адаптироваться к структуре этой колоссальной махины — шкафа, страдающего манией величия и состоящего из миллионов выдвижных ящиков, битком набитых каталожными карточками с зашифрованным текстом, на которых были записаны особенности личности и биография каждого представителя человечества с момента появления первого Homo erectus до гибели экипажа «Челленджера», сгоревшего дотла в год ее рождения.

Это была конструкция с металлическими полками, на которых размещалась невероятная библиотека. Порожденное психозом воображаемое тело Мари путешествовало вдоль этого хранилища информации подобно кочующему магнитофону. Дойдя до конца планеты-шкафа, желудок Мари переваривал жидкую кашу из слов-сияния. Ее легкие, оказавшись на краю света, наполнялись газом, потрескивавшим в ритме мощного потока слов. Мир-стеллаж постоянно что-то говорил, непонятный шум наполнял каждый из его ящиков. Плотные потоки речи сталкивались и наслаивались друг на друга, смешивались, как будто кто-то одновременно воспроизводил миллионы звуковых дорожек на дьявольской микшерном пульте.