|
Туалет оказался просто деревянной хижиной, в которой был цементный блок с дырой посередине. Несколько столов, скамейки, деревянный навес. Синий пластиковый контейнер для мусора. Как раз то, что нужно, чтобы Мари, он сам и вся их веселая компания насладились жизнью на открытом воздухе. Избавились от стресса и токсинов. До отказа насытили систему кислородом, прочистили карбюратор, клапаны и остальную дребедень. Восстановили равновесие, избавились от негативной энергии, привычки жить сиюминутными интересами и противопоставили им богатырское здоровье.
План был безупречен. Первый день медленно тянулся до самых сумерек. Только и делай, что читай книгу (Тороп), слушай однообразный техно-рок (Ребекка), изнуряй себя йогой (Мари), не делай ничего (Доуи), ужинай тем, что купили в Монреале по дороге на автобан (все). Пара жареных цыплят и два контейнера с бататом из закусочной «CocoRico» на берегу реки Святого Лаврентия. Несколько порций салата по-китайски. Йогурты в гигантских бутылях. Копченое мясо. Две головки французского камамбера. Яблоки. Пиво. Кока-кола. Минеральная вода. Бутылка шардоне. Во второй половине дня Тороп позволил себе выкурить маленький косяк с местной дурью — хорошо знакомым ему «северным сиянием». Когда солнце опустилось к самому горизонту, он уже успел здорово проголодаться. «Рай земной», — думал он, пожирая свою часть цыпленка и порцию батата. Он почувствовал восторг, когда лучи закатного солнца воспламенили небо и чилийское вино подсластило резкий вкус камамбера. Позже, сидя лицом к озеру на краю пристани, он долго смаковал яблоко — сладкое, как мед. Засыпая в своем спальном мешке возле микроавтобуса «Вояджер», после финальной дозы наркотика, Тороп громко рыгнул, возблагодарив Творца за то, что Тот так щедро даровал ему — пусть на краткий миг — столько порядка, спокойствия, роскоши и неги.
18
От вошедшего в комнату человека из Владивостока веяло неслыханной мощью. Даже Горский замер на месте. Марков поспешно вскочил с кресла. Горский тоже встал, но медленнее: он должен был сохранять спокойствие и играть свою роль как можно убедительнее. Человек шагнул ему навстречу с улыбкой, напоминавшей оскал хищного зверя. Он был выше Горского больше чем на голову. Мужчина раздвинул огромные руки, чтобы по традиции обнять его. Ему показалось, что его сжали стальные щупальца, которые вот-вот раздробят ему кости. Горский знал, что это означает: «Антон, нам нужно поговорить один на один, по-мужски». Щупальца наконец разжались, и Горский получил возможность разглядеть мощное тело, упакованное в костюм для толстяков от Версаче в стиле неодвадцатых годов, который совершенно не шел ее владельцу, толстое круглое лицо, бритый череп, кустистые брови. «Настоящий мерзавец, — подумал Горский. — Как и я». Дмитрий Меркушев по прозвищу Китаец. Этой кличкой его наградили японские якудза, увидевшие в нем сходство с каким-нибудь уроженцем Маньчжурии. Он был одним из главных воров в законе далекого города на берегу Тихого океана. Именно его приказам отныне придется подчиняться Горскому. Они сели по разные стороны стола. Горский сделал незаметный, но недвусмысленный знак Маркову. Тот моментально испарился. Гость оценивающе оглядел просторную гостиную в светлых тонах, роскошные диваны и кресла шведского производства, выложенные хрусталем световые колодцы, через которые в комнату падали золотые солнечные блики, огромный стол в стиле ар-деко, за которым они сидели, и одобрительно цыкнул зубом, разглядывая продолговатые предметы, выставленные напоказ почти повсюду — на стенах или на бронзовых подставках. — С тех пор как мы виделись в последний раз, твоя коллекция опять пополнилась. Горский улыбнулся и нажал кнопку. |
