Но это уже перестало быть золотой жилой. Возник настоящий Большой Проект. Золотая Гора.

Это было примерно то же, чем для Рональд Биггса стали мешки с деньгами в почтовом поезде «Глазго — Лондон».

Для американских мафиози — введение сухого закона в 1919 году.

Для Кортеса — сокровища ацтекских городов.

Для Билла Гейтса — знакомство с умниками из IBM.

А к нему, Горскому, за создание аналогичного проекта предъявляют море претензий.

Он решил осмотреть свои новые приобретения — нанести короткий визит любимым реактивным снарядам. Единственное доступное сейчас утешение.

Сначала — «Экзосет» с надписями на французском языке и маленьким трехцветным флагом в нижней части удлиненного турбинного двигателя, выкрашенного в серый цвет. Затем Горский направился к старому иракскому «СКАДу», возвышавшемуся в центре круглого внутреннего дворика. По периметру патио красовались четыре темные боеголовки противоракет «Пэтриот», направленные в разные стороны света. Стены внутреннего дворика были выложены подлинными арабскими мозаиками и украшены сирийским барельефом десятого века, десять лет назад купленным за бесценок у одного из членов семьи Асада во время строительства этой «дачи».

В другом конце помещения возвышалась колонна из серого металла — СС-20, первый экспонат коллекции Горского. Ребра жесткости вертикального оперения мягко поблескивали в лучах солнца.

Затем Горский осмотрел батарею старых САМ-7 советского производств, вызывающих ностальгию сильнее любых других ракет. Ведь именно с помощью САМ-7 вьетконговцы разнесли в пух и прах множество истребителей «Фантом» ВВС США в небе над Вьетнамом. Горский стал курсантом Советской армии в год падения Сайгона. А покинул ее ряды двенадцать лет спустя с осколком реактивного снаряда в животе и ничтожной сержантской пенсией, и ту платили с задержками. Тогда он быстро понял, что настало время существенно повысить уровень жизни.

Чуть дальше находился небольшой пучок противотанковых снарядов «Тоу», а напротив, у окна, — две скрещенные зенитные ракеты «Стингер», сувениры, оставшиеся с его афганской кампании восьмидесятых годов. Там его левый глаз потерял семьдесят процентов зрения. А затем и оставшиеся тридцать. Правый видел немногим лучше. Стереоскопические очки не были роскошью, невзирая на то что самая дешевая пара стоила как министр. Горский не хотел сжечь остатки сетчатки третьесортным микролазером, взбесившимся из-за намертво зависшего нанопроцессора, — он сам торговал огромными партиями такого барахла.

Над его головой несколько маленьких ракет «Матра» класса «воздух — воздух» отбрасывали хищные тени по сторонам центрального потолочного светильника.

У входа в туалет Горский установил две древние боевые торпеды, снятые с советской подводной лодки, которая, по классификации НАТО, относилась к типу «Бой».

Во втором кабинете — тайном алькове для ночных утех с девушками из эскорт-службы, по пять тысяч долларов каждая, — он повесил над огромным диваном массивную ракету «Томагавк» ВМС США, а по углам кровати поставил четыре реактивных снаряда для «катюши».

Вместо люстр в углах двух больших коридоров Горский подвесил гроздья российских бомб, предназначенных для разрушения вражеских взлетно-посадочных полос, из арсенала чеченской войны.

В просторной библиотеке, где стеллажи были забиты сочинениями по истории искусства, старый «Першинг», казалось, дожидался возможности разом покончить со всей этой бумажной ерундой.

Под потолком ванной комнаты висела французская ракета «Мистраль», а также гигантский ЖК-экран, на который проецировался целый каталог небес — ночное небо тропиков, северные сияния, скопища южных созвездий, полная карпатская луна, сумерки Биг-Сура, персеиды Верхнего Прованса.