– Мне не нужен никакой охранник, и я очень хочу, чтобы вы забрали его.

Барроу с опаской посмотрел на пса, который ответил ему загадочным взглядом.

– Дело в том, – объяснил Барроу, – что эта собака очень злобное животное, мадам, и я бы предпочел, чтобы сам мистер Ники забрал ее.

– Но мистер Ники уехал!

Это известие, казалось, не удивило пожилого дворецкого. Поняв, что госпожа ожидает от него каких-то действий, Барроу похлопал себя по ноге и робко велел Баунсеру подойти к себе. Баунсер зарычал в ответ, и трусливый дворецкий поспешил занять стратегически более выгодную позицию – поближе к двери. Баунсер же встал и громко залаял, радуясь, видимо, что его рычание произвело столь сильный эффект.

– Попробуйте выманить его из библиотеки… Предложите ему мясо! – раздраженно велела пленница.

– Как раз это я и собирался сделать! – кивнул Барроу и отправился за бараниной, которая предназначалась на обед Элинор.

Дворецкий вернулся с куском баранины и с миссис Барроу, вооруженной метлой с длинной ручкой. Кухарка смело заявила о своей решимости быстро освободить хозяйку от надоедливого и ужасного животного. Баунсер, как и следовало ожидать, немедленно воспылал к метле лютой ненавистью. Он так громко залаял и так страшно зарычал, что Элинор взмолилась, чтобы ее спасительница оставила попытки вызволить ее из заточения.

Барроу взял тарелку с мясом и позвал Баунсера, который не заставил себя долго упрашивать. Он бросился на дворецкого, который выронил тарелку и проворно отпрыгнул к двери. Баунсер мигом проглотил подношение, облизнулся и принялся с надеждой ждать добавки.

– Остается только один выход, мадам, – заявил Барроу. – Мне придется пристрелить его. Я иду за ружьем!

– О Господи, только не это! – испуганно вскричала Элинор. – Я ни за что на свете не позволю вам пристрелить собаку! Что скажет мистер Ники?

– Что скажет мистер Ники? – с негодованием повторил Барроу. – Вот я ему задам жару, когда увижу! Это же надо сыграть с вами такую злую шутку, мадам! Знаете, у меня так и чешется язык рассказать об отвратительном поведении мистера Ники его светлости.

– Но… но, по-моему, мистер Ники оставил Баунсера из самых лучших побуждений, – примирительно сообщила миссис Чевиот. – И он обещал быстро вернуться. Как вы думаете, вам не удастся как-нибудь передать мне поднос с бутербродами и кофе? И может, вы сумеете подвинуть тот столик так, чтобы я могла дотянуться до него. Тогда я по крайней мере смогу заняться штопаньем скатертей.

Поначалу складывалось впечатление, что Баунсер не позволит производить перестановку мебели в библиотеке, но миссис Барроу пришла удачная мысль подкупить пса огромной мозговой косточкой. Он схватил кость и улегся, держа ее обеими лапами. Потом Баунсер принялся грызть кость и ни разу не выразил неудовольствия, пока к стулу, на котором сидела Элинор, придвигали столик. Девушке показалось, будто Баунсер так сильно увлекся костью, что забыл обо всем на свете, и она решила предпринять осторожную попытку покинуть стул. Однако миссис Чевиот зашла чересчур далеко, и ей пришлось торопливо вернуться на свое место. После возвращения пленницы Баунсер успокоился и снова занялся костью. Как и думала Элинор, у него оказались крепкие и острые зубы.

Когда в комнату осторожно вошла миссис Барроу с подносом, Баунсер подозрительно посмотрел на нее и на какое-то время оставил кость, не зная, что выбрать: кость или содержимое подноса. Потом он, очевидно, решил узнать, что находится на подносе. Пес поднялся и приблизился к столу. Миссис Барроу сказала ему, чтобы он убирался, за что и поплатилась: пес выгнал ее из библиотеки, а сам вернулся к подносу.