Резник посмотрел на Фуллера и покачал головой:

– Да ты облажался по полной! На «ягуаре» стояли настоящие номера, когда ты его обнаружил, и он зарегистрирован на клуб Фишеров, так что их отпечатки на машине ничего не дают.

Фуллер смутился:

– Э-э-э… Но в багажнике лежали фальшивые номера… и все точно увязывается с тем коричневым «ягуаром» в манчестерском деле…

– И что с того? У Фишеров дорогой адвокат, он камня на камне не оставит от твоих теоретических выкладок. Позволив Карлосу Морено сбежать и сдохнуть между фургоном и столбом, ты дал братьям Фишерам идеальное алиби. Если говорить откровенно, Фуллер, то ты тупее, чем я думал. Теперь Фишеры могут свалить все на Карлоса и спокойно уйти.

Фуллер сник, как побитая собака. Резник был прав. «Ягуар» привезли на обслуживание, поэтому Фишеры могли смело утверждать, будто это Карлос ездил на автомобиле в Манчестер и забирал алкоголь у торговца. Карлос-то мертв, никто не сможет оспорить любые заявления Фишеров в этом отношении.

Сгорая от стыда, Фуллер повернулся к двери.

– Подожди, – остановил его Резник и снова раскрыл папку. – В твоем отчете говорится, что информация о гараже Морено была анонимной и что звонила женщина. – Фуллер кивнул. – В квартиру Боксера Дэвиса тоже звонила какая-то женщина как раз в тот вечер, когда его убили. – Резник щелкнул пальцами. – Поищи-ка вон в той коробке отчеты о прослушивании телефонных линий.

Фуллер покопался в коробке, аккуратно собранной Элис при переезде, нашел нужную папку и подал инспектору.

Пока Резник перелистывал страницы с перечнем входящих и исходящих звонков с номера Долли Роулинс, Фуллер заметил, как из кабинета Сондерса выходит Эндрюс. Выглядел констебль расстроенным. Фуллер приободрился. Значит, все идет, как задумано. Все недочеты Резника, его непрофессионализм и постоянное нарушение правил, его безумная одержимость делом Гарри Роулинса выходят наружу. Инспектору крышка. Должно быть, Эндрюс только что рассказал Сондерсу о том, что Резник все время носит в кармане портрет Роулинса. Наконец-то Сондерс поймет, что инспектор – просто чокнутый.

Эндрюс постучался в открытую дверь кабинета Резника:

– Вас хочет видеть старший инспектор Сондерс, сэр.

Резник пропустил его слова мимо ушей и продолжил водить пальцем по номерам, на которые совершались звонки, проверяя, нет ли среди них номера Боксера, а заодно поглядывая, не мог ли какой-нибудь из звонков быть анонимным доносом в полицию накануне гибели Морено. В конце третьей страницы перечень обрывался. Больше не было ни номеров, ни дат, ни расшифровок. Резник вскочил со стула, опрокинув его на пол, и захлопнул папку:

– Так, надеюсь, Сондерс объяснит мне, что, черт возьми, происходит! Держит меня в неведении, а сам действует у меня за спиной. Я этого не потерплю! Сначала он снимает наблюдение, а потом отменяет прослушку! Я вообще хоть что-нибудь здесь значу? – И Резник бросился к кабинету начальника.

Лицо Эндрюса было покрыто красными пятнами.

– Что ты сказал Сондерсу? – нетерпеливо спросил Фуллер.

Эндрюс вздохнул и сунул руки в карманы:

– Говорил в основном он.

Начало разочаровывало. Фуллер-то надеялся, что Эндрюс поведает шефу о приступе безумия у Резника во время разговора с Фран.

– Резник в последней аттестации поставил мне плохую оценку, – рассказывал констебль. – И Сондерс сказал, что я не набрал достаточно баллов, поэтому со следующего месяца меня опять переводят в патрульную службу.