Он обернулся.

В дверях кабинета стояли две девочки. Вряд ли им было больше тринадцати, ну, максимум, четырнадцати лет.

Одна — блондинка, а другая — брюнетка с черными, как смоль, волосами.

Блондинка была настоящей классической красавицей с бледным овальным лицом, четко очерченными скулами, благородным ртом и темно-карими глазами, которые придавали ей задумчивый, почти ученый вид. Вторая девочка могла бы быть ее близнецом: такое же тонкое лицо, такой же скульптурный, утонченный вид, за исключением того, что ее волосы были черными, а глаза — поразительно близкими к цвету «электрик». У обеих девочек была модная сейчас прическа — прямые, ниспадающие до плеч волосы. На обеих были свитера, юбки и — как отголосок пятидесятых — коротенькие носочки и легкие мокасины. От девочек веяло свежестью, которую американцы самонадеянно приписывают только своим здоровым юным созданиям, но которая в действительности является ценным качеством большинства девочек-подростков по всему свету.

— Сэр, — сказала черноволосая, — вы из церкви?

Тот же голос, что звучал за мгновение до этого.

— Нет! — ответил Карелла.

— Мы думали, что сюда могли прислать кого-нибудь, — сказала блондинка. — Нового священника.

— Нет, — Карелла показал свой «щит» и удостоверение. — Я — детектив Карелла, Восемьдесят седьмой участок.

— О! — воскликнула брюнетка.

Обе девочки мялись на пороге.

— Я расследую убийство отца Майкла, — добавил Карелла.

— Какой ужас! — сказала блондинка.

Черноволосая лишь кивнула головой.

— Вы знали отца Майкла? — спросил Карелла.

— О да, — почти одновременно ответили обе девочки.

— Он был чудесным человеком, — сказала брюнетка. — Прошу прощения, я — президент КМО. Меня зовут Глория Кили.

— А я — Алексис О'Доннелл, — представилась блондинка. — Я — никто.

Карелла улыбнулся.

— Рад познакомиться с вами обеими, — сказал он.

— Мы тоже рады с вами познакомиться, — отозвалась Алексис. — КМО — это Католическая Молодежная Организация.

Обращали на себя внимание задумчивые карие глаза на ее тонком серьезном лице. «Я — никто» — так сказала она. Подразумевая при этом, что она — не член клуба. Но в чем-то она, несомненно, была красивее подруги, с ее скромными и весьма привлекательными манерами. Карелле подумалось, знали ли родители, давшие своей дочери имя Алексис, что она превратится в такую красавицу.

— Благодарю вас, — улыбнулся он.

— Мы хотели узнать про завтрашние похороны, — сказала Глория. — В котором часу они должны состояться. Чтоб сообщить ребятам.

Гримаса. Пожимание плечами. Все еще маленькая девочка в созревающем женском теле.

— Я вообще-то не знаю, — растерялся Карелла. — Может, вам лучше позвонить в приемную архиепископа?

— М-м, да, это хорошая мысль, — согласилась она. Серо-голубые глаза, искрящиеся умом, волосы цвета полуночи, каскадом падающие на плечи, кивок головой — план действий уже созрел.