Было примерно половина одиннадцатого утра. Мы как раз собирались выехать на автобан, когда я заметил фургон «фольксваген», стоявший на месте, но под таким углом, будто он резко свернул. Мужчина в деловом костюме отчаянно махал руками над головой, а посреди дороги вроде бы лежало тело. Для меня все выглядело так, будто фургон сбил человека на дороге. Я съехал к обочине. Следовавший за нами автомобиль тоже остановился. Мы с герром Видлером побежали к сбитому человеку. Вышедшая из ехавшей за нами машины молодая пара направилась за нами. Приблизившись к лежащему, мы увидели, что он одет в синий комбинезон, и не смогли понять, мужчина это или женщина. Затем этот человек неожиданно вскочил, и мы увидели, что его лицо скрывает лыжная маска. Думаю, это был мужчина, но совсем невысокий. В руке у него оказался автомат. Мужчина в деловом костюме и дорогом пальто выхватил пистолет пулемет и направил на нас. Мы все застыли – герр Видлер, я и молодая пара. Затем внезапно из «фольксвагена» выскочили еще двое в синих комбинезонах, лыжных масках и тоже с пистолетами пулеметами. Помню, я подумал, что террорист, прикидывающийся бизнесменом, – единственный из них без маски, и постарался как следует рассмотреть и запомнить его лицо. Он это заметил и пришел в ярость – заорал на меня и на остальных, чтобы прекратили на него таращиться.

Двое в масках, выскочившие из «фольксвагена», подбежали, схватили герра Видлера и потащили к фургону, а остальные продолжали держать нас под прицелом. Я шагнул вперед, но человек в комбинезоне навел на меня автомат, так что я остановился и поднял руки вверх. Вот и все, что я сделал. Больше я не двигался, и время для того, чтобы попытаться что то предпринять, ушло. Я не понимаю, зачем он в меня выстрелил. Мужчина в деловом костюме воскликнул, что я опять на него таращусь, и следующее, что я помню, – это выстрелы из его оружия. Помню, я подумал, что, должно быть, он стреляет холостыми, ведь он никак не мог промахнуться с такого расстояния, а я не почувствовал ни боли, ни удара – ничего. Затем я понял, что по боку и ноге что то течет. Опустил глаза и увидел – кровь льется у меня из раны чуть выше бедра. Я повернулся и двинулся назад к машине. Я плохо соображал в тот момент. От шока, должно быть. Просто, помню, подумал, что нужно добраться до моей машины и сесть. А потом услышал еще два выстрела и понял, что мне попали в спину. Ноги вдруг перестали слушаться, и я лицом рухнул на асфальт. Я слышал, как кричит молодая женщина, затем скрежет шин, когда фургон уехал, увозя герра Видлера. Я этого не видел, поскольку лежал лицом вниз, но я знал, что происходит.

Молодая пара подбежала ко мне, а потом женщина кинулась к дороге, а юноша остался со мной. Странное было ощущение. Я лежал щекой на асфальте и, помнится, еще подумал, что он более теплый, чем я. Мне пришло в голову, что я предал герра Видлера, что мне следовало предпринять что то. Я все равно умру, а так хотя бы умер не зря. А потом начал думать о моей жене Хельге, крошках Ингрид и Хорсте и о том, как они будут жить без меня. Именно тогда я разозлился и решил ни за что не умирать. Пока лежал там и ждал приезда «скорой», я всеми силами старался не потерять сознание, и потому вспоминал в мельчайших подробностях лицо мужчины, который был без маски. Я думал, что если возьмут его, то найдут и всех остальных.

Именно во всех этих деталях я и дал описание полицейскому художнику, заставляя его переделывать рисунок снова и снова. Когда он спросил, удалось ли ему передать общее сходство с террористом, я сказал «да», но добавил, что его работа еще не закончена. Сказал, что мы можем получить точное изображение человека, стрелявшего в меня. Так что мы без конца переделывали рисунок.