Разумеется, там часто бывали мои дети. Ежи получил в свое единоличное распоряжение целую грядку, тут и доказал, что он истинный потомок своих предков по матери. В нем проснулись черты прапрабабушки, он сажал там что попало, некоторые растения и вовсе вверх ногами – ничего страшного, все выросло. Меня специально вызвали, чтобы показать эти джунгли: действительно, плотный куст растительности просто буйствовал, а в самой середке весело спели помидоры размером с кулак. Значит, была у Ежи легкая рука от прабабок, жаль, что он не стал садовником.

Роберт растительности не выносил, его аж передергивало от омерзения при одном упоминании о земляных работах, зато он смастерил тачку, которая, правда, не пролезала в калитку, но за этим маленьким исключением была просто замечательная.

В течение долгих лет это был рай, существовавший как бы на полях моей жизни, где-то с краю, после чего наступил момент, когда мне пришлось заняться участком серьезнее. Произошло это после смерти Люцины, моя мать уже не справлялась с хозяйством, и ей надо было помочь. Вообще-то в последние годы весьма полезным оказался Марек: деревья он стриг профессионально, перекидывание компоста в его исполнении выглядело как приятное развлечение, он же наконец приладил козырек над дверями беседки, и мне кажется, что скорее наступит конец света, чем этот козырек обвалится. Но потом Марек выпал из моей биографии, и всю работу мне пришлось делать самой.

Ну хорошо, не удастся мне скрыть, как моя мать решила разнообразить мою жизнь. Прежде всего, она была явной пироманкой: обожала жечь костры, причем чем больше, тем лучше. Ее невозможно было остановить, она плевала на атмосферные явления, украдкой пихала в огонь целые охапки засохших стеблей, срубленные кусты, сухие листья, удивляюсь, как она не спалила дотла все Океньче. Я до сих пор еще не выкинула блузку, у которой на спине прожжены две большие дыры; блузка была любимая, и я все еще надеюсь залатать дыры.

Обрезая сухие ветки, я всеми святыми заклинала маму, чтобы она перестала мне помогать. Одной веткой она чуть не выколола мне глаз, я едва успела откинуть голову, в результате осталась просто с поцарапанным лицом, толстым суком она шандарахнула меня по башке и так далее. Мать была человеком нетерпеливым, всегда спешила, и ее спонтанная помощь грозила человеку непредвиденными и ужасными последствиями. Именно поэтому я впала в панику в Канаде, где мы обе с Тересой рубили сухую сосенку на крутом склоне над озером, а моя мать, готовая помочь, появилась над нами с топором в руках. У меня волосы встали дыбом!

– Тереса, бежим!!! – в отчаянии завопила я.

Тереса стала скандалить с ней, и разобиженная мать отказалась от идеи нам помочь. Так мы остались живы.

На участке она хваталась за самые тяжелые работы, и я была главным образом занята тем, что вырывала у нее из рук вилы, топоры и лопаты. Я вежливо просила ее, чтобы она занялась прополкой: при этом она может сидеть на табуреточке и постепенно удалить сорняки. Нет, почему же, она все это делала, но только когда меня рядом не было. А в моем присутствии она рвалась на роль силача непревзойденного.

Надо мной, видимо, висит какое-то проклятие, потому что моя родная мать с самыми наилучшими намерениями приносила мне только вред. Там, на участке, у меня тоже был один утолок, который я посвятила своим травам.