Мать проредила их очень старательно и аккуратно, часть выкинув на помойку, потому что прореженные цветы некуда было пересадить. Я чуть не разрыдалась.

– Зачем ты это учинила? – в отчаянии допытывалась я. – Тебе что, больше делать нечего? Это мой кусок, что ты лезешь на мои грядки?!!

– Так ведь ты сама говоришь, что у тебя времени нет, я и хотела тебе помочь...

Три года я пыталась вырастить травку, у которой была одна особенность: прорастать она должна была только под колпаком. Дома у меня это не получалось, поэтому я посеяла ее на участке, причем прикрыла травку большой обувной коробкой, а сверху положила несколько камней, чтобы ни у кого не оставалось никаких сомнений, что коробка тут лежит не случайно. Когда по прошествии трех дней я появилась на участке, от коробки и травки и следа не осталось: мамочка выбросила ненужный мусор.

Зато с горошком она управилась просто замечательно. За отсутствием времени я решила переключиться на многолетние растения, большой газон и декоративные кустарники. Поэтому я приложила огромные старания, чтобы получить неизвестно какое растение, о котором я знаю только то, что оно относится к тому же семейству, что и душистый горошек. Разрастается точно так же обильно и долго цветет, только цветки у него не пахнут. По осени я без малейших угрызений совести воровала стручки у соседа, свято уверенная, что потеря трех стручков замечательного растения не причинит ему особого убытка. Он наверняка с превеликим удовольствием подарил бы мне эти стручки, но краденое лучше растет. Я сеяла семена везде, где только можно, на участке и на балконе, но все безрезультатно. Три года я мучилась, прежде чем пришла к цели одновременно двумя путями. Во-первых, украла у соседа маленький весенний росток возле сетчатого забора. Сосед почему-то упорно выдирал все растения около забора, поэтому угрызений совести у меня и на сей раз не было. Во-вторых, эту упрямую мерзавку посеяла моя мать. И у нее, разумеется, она выросла. Я забрала у матери с балкона ящик, рассадила растеньице на участке, и у меня наконец-то были вымечтанные заросли, но соседский росток размножился быстрее.

Тридцатилетнюю сливу я срубила с третьей попытки. Это должен был сделать еще Марек, но он меня надул, точно так же, как с квартирой Люцины, поэтому я рассердилась – кроме того, я еще панически боялась всяких идей матери – и решила выполнить эту работу сама. Разумеется, в лютые холода и снегопад. У меня были два топора и три пилы, намучилась я до полного изнеможения и только потом сделала открытие, что все мои орудия труда были безнадежно тупыми. А я-то с самого начала удивилась, что они так плохо режут... Одна мощная коряга осталась лежать на пионах, но я успокоила себя мыслью, что зимой пионы из-под земли не лезут, стало быть, им эта коряга не помешает. А потом, конечно, я ее уволоку. Мать, разумеется, меня опередила: перетащила жуткую корягу, а потом тяжело болела...

Окончательное поражение наступило после возвращения из Канады.

Брошенный на произвол судьбы, участок за два месяца превратился в дикие джунгли. Чтобы пробраться по нему, я прокладывала себе дорогу лопатой, мне ужасно не хватало мачете, бурьян лихо конкурировал с цветущим салатом, ноготки просто взбесились, лебедой я могла выкормить утиную ферму, а все вместе сливалось в плотные заросли. К тому же там завелось нечто новое, какие-то загадочные вьющиеся лианы, которые оплели даже деревья, не говоря уже о сетке забора, смородине и всем остальном. Растение выглядело симпатично, цветочки у него были миленькие, такие шипастые шарики, но воняло кошмарно! Говорили, что кто-то привез себе эти семена из Советского Союза, а поскольку день оказался ветреный, то мерзость рассеялась по всему садовому кооперативу.