У моих детей на одной половине сада росла березовая роща, а на другой – газон, и они не хотели никаких дурацких садовых растений. Я никак не могла им втолковать, что с многолетними растениями нет никаких хлопот, они сами растут. Я им свое, а они свое; здорово, кума – на рынке была... Меня это рассердило.

В Канаде, гуляя по парку с Зосей и Моникой, то есть моей второй невесткой и внучкой, я увидела прелестную картину. На огромном газоне была всего одна клумба в форме полумесяца, густая, буйная, цветущая всеми цветами радуги. Это было настолько великолепно, что я и своим детям решила устроить такое же украшение сада. Купила я эти лилии, а дальше – смех, да и только.

Мало эти лилии купить, надо еще их посадить, к тому же во время отсутствия хозяев, чтобы не путались под ногами. Для этого совершенно необходимо приложить физические усилия, а я на них все еще не была способна. Таким образом, у меня на руках одновременно оказались: моя мать на Аллее Независимости, профессиональная работа дома, лилии в Константине и воспаление поясничного нерва – везде. Надо было найти какой-то компромисс между всеми этими неблагоприятными обстоятельствами.

Выкроить минутку, когда моих детей не было дома, оказалось относительно легко. Сын на работе, Каролина в школе, невестка зачем-то отлучилась в центр города, дома остались собака и папуля – отец моей невестки, Богдан...

У детей Богдан бывал очень часто, присматривая то за собакой, то за рабочими, то за Каролиной, то еще за кем-нибудь там. Я тайком с ним уговорилась, прихватила Мацека, мужа Анки, и мы поехали с мешком луковиц!

Сажали мы эти лилии втроем в страшной спешке и очень странным способом. Мацек копал яму, Богдан приносил торф, поскольку земля была песчаная, а я сажала. Мацек копал слишком мелко – глубже ему было лень, Богдан не поспевал с торфом и кое-где сыпал его уже поверх посаженной луковицы. Наверное, ни одна клумба лилий не была высажена так по-дурацки, как эта. И что же? Цветы не только выросли, а даже зацвели. Каро вывалялась в них всего разочек и сломала одну, но и та прижилась. Мои дети, подумав, согласились, что засаженную лилиями территорию надо расширить, и я очень надеюсь, что без воспаления нерва в следующем году я посажу эти растения получше. В этом году я как-то не успела.

* * *

Теперь я перенесусь назад исключительно по той причине, что эти истории мне только что вспомнились. Хронологически и тематически они ни с чем не связаны, но зато на редкость нелепы.

В ту пору я работала в Дании, на Фиолстраде, у Фрица. Над нами, этажом выше, тоже находилось конструкторское бюро, где служил один мой земляк. Иногда он заходил просто так, поболтать.

Как-то раз он зашел, поздоровался, а вслед за ним появился огромный негр, очень черный, но не с негритянскими, а скорее с арабскими чертами лица. Он остановился в дверях и оперся о косяк.

– А этому пану чего тут надо? – спросила я про сто так, для смеху. – Он тоже понимает по-польски?

– Подумаешь, делов-то, проше пани! – ответил негр на чистейшем польском языке без малейшего акцента. – Конечно, понимаю.

Должна признаться, это меня сразило. Будь он хотя бы не такой черный!.. Оказалось, что это суданец, который несколько лет назад целых восемь лет учился в Польше. Вернее, теоретически он учился, а на практике занимался всяким нелегальным бизнесом, из-за чего его в конце концов вышибли вон. Он подружился с этим моим земляком и приехал в Данию погостить, а заодно и найти новое поле деятельности.

Поскольку я ни с того ни с сего вспомнила про такое, воспользуюсь-ка случаем и приведу здесь языковые недоразумения, в результате которых польский язык время от времени подкладывал мне свинью...

Алиция что-то покупала в киоске на Ратушплаце – естественно, в Копенгагене.