Разумеется, я охотно согласилась. Мы и поехали. Жила Моника-Алиция в Средместье, добираться было две минуты. Она уже собиралась ложиться спать. Ее особо даже и не пришлось уговаривать, она мигом накинула на себя нарядное платьице, подкрасилась и через пять минут была готова. И тут как раз случился этот мелкий конфуз.

Прически у нее не было никакой, а ведь известно, что с волосами всегда самые большие трудности. Алиция мгновенно решила для себя эту проблему, нацепив поверх растрепанных сальных волос прелестную вечернюю шляпку, и сразу обрела элегантный вид. Я с восхищением воззрилась на нее, затаив дыхание. Боже ты мой, какая замечательная идея! Вот это решение вопроса! А мне-то в мою дурацкую башку ни разу ничего подобного не стукнуло! У меня, взрослой женщины, вообще не было ни одной шляпки! Мелочь, пустяк, а вот поди ж ты!..

Поучительная мелочь так меня потрясла, что шляпку я впоследствии заменила париками. Что касается читателей, то мне интересно, поймет ли меня хоть один мужчина?..

Каспер пытался использовать присутствие Моники-Алиции в максимальной степени, признаваясь ей в своих чувствах, и постоянно прогонял из-за стола меня и Януша весьма дорогостоящим способом: без конца заказывал для нас оркестру народные танцы. Оркестр не имел ничего против и лихо наяривал польки, обереки и краковяки. Януш отбросил излишнюю стеснительность и откалывал коленца с радостными воплями:

– А я и не знал, что я такой способный! Иду записываться в «Мазовше»!

Раз он, правда, упустил меня, и я со страшным грохотом врезалась в двери мужского туалета, но ничего страшного не произошло, поскольку меня поймал кто-то, там в тот момент находившийся. Зато два мужика плюхнулись в фонтан, что весьма развлекло посетителей ресторана. Однако Алиция-Моника не смягчилась, и единственным поучительным моментом того вечера стала для меня шляпка.

Чтобы поднять самой себе настроение, поскольку воспоминание о шляпке меня очень опечалило, я решила похвастаться.

Нет пророка в своем отечестве, это общеизвестная истина, но я все-таки стала исключением. Один раз в жизни я имела огромный успех, причем не в стране, а в собственной семье. Так как моя семья никогда и никому не рвалась высказывать свое признание, то мой успех следует считать просто сверхъестественным.

Я решилась принести на Аллею Независимости несколько страниц из «Леся», которого как раз писала. Речь идет о сцене нападения на поезд. Обычай читать вслух все литературные произведения укоренился у нас со времен «Кафе под Миногой», поскольку это произведение очень давно печаталось в «Пшекруе» частями. Все вырывали журнал друг у друга, каждый хотел быть первым, поэтому пошли на компромисс. Моя мать читала вслух одновременно всей семье. Тогда я переживала тяжкие минуты. Я ненавижу, когда что-нибудь читают вслух, я должна читать глазами, иначе не понимаю содержания. Эта особенность у меня с детства, с того самого момента, когда я научилась самостоятельно читать. Для меня единственным выходом было дорваться до произведения раньше всех, прочитать самой, а потом уже с упоением слушать, как читает мать.

Теперь я принесла им этого «Леся», чтобы они прочитали его вслух. Начала, разумеется, мать, доехала до сцен на рельсах, и тут ее возможностям пришел конец. Она разразилась таким неудержимым хохотом, что нельзя было понять ни слова. Присутствовавшая при этом Тереса – я специально выбрала момент, когда она приехала в гости из Канады, – рассердилась.

– Вот дурочка, что ты там лепечешь, давай мне, я прочитаю.

Тереса вырвала у матери листочки из рук, пробежала глазами следующую фразу – и с ней случилось то же самое.