Орки были справедливы.

В некотором смысле.

Рабы здесь считались ниже червей, и в то же время это была единственная раса, в которой нижайшие могли подняться и поднимались на самую высь.

Часто это происходило в периоды особенно кровопролитных войн. Зеленокожие патриархи в лучшем случае заключали только краткие союзы, чтобы одолеть особенно сильного противника, после чего немедленно набрасывать друг на друга, желая заполучить его богатство.

В древние времена люди помещали ядовитых насекомых в особенные ящики, закрывали и ждали, пока среди них не останется один единственный, наиболее смертоносный.

Именно такой ящик сейчас напоминал великий лес.

Это было огромное поле брани, гигантский котёл с кипячёной кровью, из которого рано или поздно появится сильнейший…

Глава 23

Наоборот

Так почему бы не сделать его самостоятельно? Именно эта идея посетила Александра, пока он изучал общество, которые построили орки и Ву Лин. Последнее было жестоким, но справедливым. Справедливым в том смысле, в которой её понимал Фрасимах: закон джунглей. Право сильнейшего.

Рано или поздно такой «сильнейший» неумолимо появится.

Так почему бы не ускорить данное дело?

За сотню лет встречались орки, которые почти смогли объединить разрозненные общины своей расы и создать единое мировое племя. Но все они в один момент терпели крах, ибо стоило возникнуть тирану, и прочие великие Патриархи — всего их было семеро, и каждый носил особенный титул, который передавался из поколения в поколение, — прекращали свои распри и объединяли усилия, чтобы его остановить.

Ведь несмотря на свой эгоизм, орки были довольно умны. Более того, благодаря модификациям Лукреции они представляли собой едва ли не самую разумную расу на континенте. Если бы не это, даже с помощью легендарного Стального император они едва ли смогли бы совершить тот монументальный технологический скачок, который позволил им догнать и перегнать намного более развитую на тот момент эльфийскую расу.

Они прекрасно понимали, что были жестоки. Просто они считали, что это правильно. Править должен сильнейший и только сильнейший. Слабые должны жить в суровых, почти мучительных условиях, чтобы они стремились вырваться из них. Что меня не убивает, делает меня сильнее, считали орки. Если же ничто и никто не будет пытаться меня убить, я превращусь в слабое и безвольное создание.

Иной раз ученики и великие патриархи и вовсе собирались в своих огромных каменных дворцах и пирамидах и вели философские дебаты. Они обсуждали известия, которые приносили путешественники (последних было немного, ведь чтобы совершить путешествие требовалась великая сила и по меньшей мере несколько лет свободного времени, учитывая масштабы континента) про другие народы. Жители дальнего запада, бледные и с длинными ушами, которые могли двигать вещи силой мысли, помешались на поиске сокровищ почившей цивилизации; бледные и немощные жители востока, которые проживали на пространных равнинах, пахали землю и разводили скот; на далеком севере гигантские ящеры, поданные крылатого короля, резали горы своими алмазными когтями, пытаясь сделать их более удобными для проживания.

На всех них орки смотрели с пренебрежением.

Зачем, говорили они, слепо повторять за древней цивилизацией, если последняя была уничтожена? Глупость.

Зачем выращивать и убивать слабых животных? Ведь если однажды придёт сильный зверь, у которого будут когти и клыки, ты будешь перед ним бессильным.