— Странно, что не съел. С его-то характером, — прыснул Герон, между делом пристально рассматривая золотистую розу. Он знал, что последние произрастали в великой пустыне и даже там считались величайшей редкостью. Местные обитатели, раса мохнатых созданий с длинными ушами, которые немного походили на великого тирана Вуру, считали розу своим величайшим сокровищем и делили её на несколько категорий.

Пятилетние цветы имели два лепестка.

Пятидесятилетние — четыре.

Двухсотлетние — восемь.

И наконец редчайшие розы, который существовали до момента великой катастрофы и которым было по меньшей мере пять сотен лет имели шестнадцать лепестков.

Согласно легендам, если съесть такой цветок, можно обрести немыслимую силу.

Была также сказка про цветок с более чем сотней лепестков, который даровал истинное бессмертие, но это была очевидная выдумка.

У розы, которую придерживала Гера, было всего четыре лепестка, и тем не менее даже она считалась невероятным сокровищем.

— Отец дал её тебе, чтобы ты быстрее стала Мастером? — догадался Герон.

— Ну да.

— Хм… Странно. Почему он так торопится?.. Ты и так им станешь в ближайшее время… Хотя с цветком тебе будет проще.

— Знаю.

— Так что? Ты пришла похвастаться? — спросил Герон.

— Нет, — ответила Гера и вдруг протянула розу. — Я пришла отдать её тебе.

— А? — Герон растерянно сморгнул.

…Его сестра была удивительным орком. С одной стороны, он понимал её лучше всех остальных, — а он прекрасно разбирался в своих сородичах, так что даже ходили слухи, будто бы юный принц умел читать мысли. С другой, она единственная могла совершенно запросто ввести его в ступор.

— Он полезен, так? — проговорила Гера, разглядывая цветок.

— Да, но… я не воин, — придя в себя заметил Герон.

— Нет, но ведь он поможет твоему здоровья, так?

— … Возможно, — после некоторой паузы признался юноша. Его тело действительно было необычайно хрупким, и цветок, при определённых обстоятельствах, мог немного поправить его самочувствие. Герон и сам рассматривал такую возможность и даже подумывал заполучить подобное растение, но даже с его нынешним влиянием сделать это было довольно проблематично.

И вот эта возможность подвернулась.

Он посмотрел на цветок и сказал:

— Не стоит. Я и так себя неплохо чувствую.

— Так и знала, что откажешься, — улыбнулась Гера, после чего приподняла цветок и надкусила бутон.

Герон с лёгким удивлением кивнул, — он был уверен, что его сестра будет настаивать, — как вдруг в глазах Геры мелькнул хищный блеск. Не успел Герон даже почувствовать опасность, как последняя оказалась прямо перед ним. Крепкие как стальные тиски руки схватили его за плечи, повеяло цветочным ароматом, и когда он пришёл в себя, его губы и губы девушки соприкоснулись, после чего последняя, достаточно бесцеремонно, просунула язык.

Несмотря на свои необычайно храбрые действия, Гера явно прекрасно понимала, чем занимается, а потому волновалась и крепко держала своего брата, опасаясь, что последний убежит. Его плечи захрустели под её ручками, и всё же вовсе не бешеная боль и не тёплая эссенция цветка, которая наполнила его горло, вывели его из равновесия и впервые притупили его острый, как ледяное лезвие, рассудок.

Наконец их губы разошлись.

— Фух. До встречи, — быстро сказала Гера и немедленно сбежала из комнаты.

Сам же Герон ещё долгое время стоял на месте и смотрел на каменную дверь, которая слетела с петель, когда его сбежавшая сестра попыталась её захлопнуть.