– Ну, – повторил Адамберг.

– Так что ж на вас нашло, что за слепая жалость –

И ваша длань убить убийцу удержалась?

Адамберг пожал плечами, нывшими от усталости.

– Вы за мной следили? – спросил Вейренк. – Из‑за нее?

– Да.

– Вы узнали тех парней на улице?

– Когда они засунули вас в машину, – солгал Адамберг, обходя молчанием историю с микрофонами.

– Вот как.

– Нам придется поладить друг с другом.

Адамберг поднялся и закрыл дверь.

– Мы дадим Ролану и Пьеро сбежать, от греха подальше. Если охранника не будет на месте, они такую возможность не упустят и слиняют отсюда.

– Подарок? – спросил Вейренк с застывшей улыбкой.

– Не им, а нам, лейтенант. Если мы начнем следствие, за ним последует обвинение и суд, вы согласны со мной?

– Очень надеюсь, что будет суд. И приговор.

– Они станут защищаться, Вейренк. Их адвокат будет настаивать на законной самообороне.

– Каким образом? Они ворвались ко мне домой.

– Сошлется на то, что, убив Шелудивца Фернана и Толстого Жоржа, вы собирались прикончить их.

– Я никого не убивал, – сухо сказал Вейренк.

– А я на вас не нападал на Верхнем лугу, – так же холодно ответил Адамберг.

– Я вам не верю.

– Никто никому не хочет верить. И ни у вас, ни у меня нет доказательств того, о чем мы говорим, за исключением честного слова собеседника. У присяжных тоже не будет никаких причин вам поверить. Ролан и Пьеро выпутаются, поверьте мне, а у вас начнутся неприятности.

– Нет, – оборвал его Вейренк. – Без доказательств нет и приговора.

– Зато испорченная репутация и сплетни вам гарантированы. Убил он их или не убил? Подозрение вопьется в вас как клещ и не отпустит никогда. И вы будете чесаться шестьдесят девять лет спустя, даже если приговора не последует.

– Понимаю, – сказал Вейренк, подумав. – Но не верю. Вам‑то что с того? Вы способны устроить им побег, чтобы они меня достали чуть позже.

– Как все запущено, Вейренк. По‑вашему, это я подослал Ролана и Пьеро? И поэтому торчал у вас под окном?

– Я не могу отбросить эту гипотезу.

– А зачем я вас тогда спасал?

– Чтобы снять с себя подозрение после второго нападения, которое наверняка увенчается успехом.

В палату заглянула медсестра и положила на тумбочку две таблетки.

– Обезболивающее, – сказала она. – Принимаем во время еды, ведем себя хорошо.

– Мы должны это принять, – сказал Адамберг, протягивая таблетки лейтенанту. – Запив бульоном.

Вейренк послушался, и Адамберг поставил чашку на поднос.

– Придумано неплохо. – Комиссар снова сел, вытянув ноги. – Но это неправда. Часто ложь выглядит достоверно, а правда – нет.

– Ну так скажите мне правду.

– У меня личные причины желать их побега. Я не следил за вами, лейтенант, я вас подслушивал. Поставил на прослушку ваш мобильник, а в машину вмонтировал жучок и маячок.

– Как все запущено.

– Да. И я бы не хотел, чтобы это стало известно. Если начнется следствие, все вылезет наружу – в том числе прослушка.

– Кто об этом расскажет?

– Элен Фруасси, которая установила ее по моему приказу. Она мне доверилась, считая, что действует в ваших интересах. Элен – честная женщина, она все доложит следователю.

– Понятно, – сказал Вейренк.