– Такова жизнь, – сказал Анжельбер. – Вот Робер – кровельщик, у него неприятности кровельщика. У Илера неприятности колбасника, у Освальда – фермера, а у меня старческие неприятности, что ничем не лучше, уверяю тебя. Выпей‑ка.

– Я знаю, почему убили двух женщин, – послушно выпив, сказал Адамберг, – и я знаю, зачем были раскопаны могилы.

– Значит, ты доволен.

– Не вполне, – сморщился Адамберг. – Убийца – исчадие ада, и она еще не закончила свою работу.

– Так она закончит, – сказал Освальд.

– А то, – отметил Ахилл.

– Да, она ее закончит, – согласился Адамберг. – Она закончит свою работу, умертвив третью девственницу. Я ее ищу. И я бы не отказался от помощи.

Все лица повернулись к Адамбергу – на них явно читалось изумление, вызванное столь неосмотрительной просьбой.

– Не обижайся, Беарнец, – сказал Анжельбер, – но это вообще‑то твои дела.

– Уж никак не наши, – вступил Ахилл.

– Ваши тоже. Потому что ваших оленей распотрошила та же женщина.

– Я говорил, – выдохнул Освальд.

– Откуда ты знаешь? – спросил Илер.

– Это его дело, – оборвал его Анжельбер. – Раз говорит, что знает, значит, знает, и все тут.

– Вот именно, – сказал Ахилл.

– Смерть девственниц связана со смертью оленя, – продолжал Адамберг. – С изъятием его сердца, если быть точным.

– Знать бы зачем, – спросил Робер.

– Чтобы вынуть из него крестовидную кость. – Адамберг пошел ва‑банк.

– Очень возможно, – сказал Освальд. – Эрманс тоже так думала. У нее есть такая кость.

– В сердце? – слегка удивился Ахилл.

– В ящике буфета. Кость из оленьего сердца.

– Надо вконец свихнуться, чтобы охотиться за оленьим крестом, – сказал Анжельбер. – Это все древние штучки.

– Некоторые французские короли их даже собирали, – сказал Робер. – В лечебных целях.

– Вот я и говорю – древние штучки. Теперь эта кость никому не нужна.

Адамберг, в лечебных целях, осушил бокал, отпраздновав таким образом существование крестовидной кости в сердце оленя.

– Ты знаешь, почему твой убийца вырезает у оленя сердце? – спросил Робер.

– Я же сказал, это женщина.

– Понятно. – Робер скорчил недовольную гримасу. – Но ты знаешь, почему?

– Чтобы соединить этот крест с волосами девственниц.

– Предположим, – сказал Освальд. – Она психопатка. Как знать, зачем ей это.

– Чтобы приготовить снадобье, дающее бессмертие.

– Ни хрена себе, – присвистнул Илер.

– С одной стороны, это неплохо, – заметил Анжельбер, – с другой стороны, спорно.

– Что – спорно?

– Ты только представь себе, бедный мой Илер, что ты вынужден жить вечно. Что ты собираешься делать весь день напролет? Не будем же мы тут выпивать сто тысяч лет подряд, а?

– Да, это перебор, – согласился Ахилл.

– Она убьет еще одну женщину, – вернулся к делу Адамберг, – после того как покончит со следующим оленем. Или наоборот, не знаю. Но у меня нет выхода, я вынужден следовать за сердечным крестом. Я прошу вас вызвать меня, как только зарежут очередного оленя.