– Чтобы расчистить себе дорогу.

– К чему?

– К настоящим волосам смерти. К волосам, которые выросли после смерти.

– Ну конечно, – с досадой воскликнул Данглар. – «Живая сила». То, что продолжает расти и приумножаться даже после смерти.

– Поэтому, – продолжал Адамберг, – медсестре было необходимо раскапывать свои жертвы несколько месяцев спустя. Живая сила должна была успеть вырасти в могиле. Она срезает по два‑три сантиметра волос у корня. «Живая сила» – не просто символ вечной жизни. Это средоточие жизненной стойкости, то, что не поддается даже смерти.

– Меня тошнит, – заявил Ноэль, выразив таким образом общее состояние.

Фруасси убрала еду – аппетит разом пропал у всех.

– Как это может нам помочь в поисках третьей девственницы? – спросила она.

– Теперь нам надо выстроить логическую цепочку: «растолчешь с крестом, в вечном древе живущим, прилегающим в том же количестве».

– Ну, с этим мы тоже разобрались, – вступил Мордан. – Речь идет о дереве Святого Креста.

– А вот и нет, – возразил Адамберг. – Как и все остальное, эти строки должны толковаться буквально. Крест Христа не живет в кресте Христа, это абсурд.

Данглар, сидя поперек своей шины, прикрыл глаза, весь внимание.

– В рецепте говорится, – продолжал Адамберг, – о «живущем кресте».

– Тогда в этом нет никакого смысла, – сказал Мордан.

– Крест, живущий в теле, являющем собой вечность, – проговорил Адамберг, выделяя каждое слово. – Тело с древом.

– В средние века, – прошептал Данглар, – символом вечности считался олень.

Адамберг, который до этой минуты не был слишком уверен в себе, улыбнулся ему:

– А почему, капитан?

– Потому что ветвистое древо рогов благородного оленя возносится к небу. Потому что эти рога отмирают и падают, но на следующий год появляются снова, словно листья на деревьях, год от года становясь мощнее. Потрясающее явление, связанное с жизненным импульсом оленя. Его потому и считали символом вечной жизни, неизменно воскресающей по образу и подобию его рогов. Иногда его изображали с распятием на лбу, получался крестоносный олень.

– Чьи рога растут из черепа, – добавил Адамберг. – Как волосы.

Комиссар провел рукой по молодой травке.

– Вот вам и «вечное древо» – рога оленя.

– И их надо добавить в смесь?

– Если это так, нам недостает креста. А каждое слово в рецепте, как мы уже убедились, несет смысловую нагрузку. «Крест, в вечном древе живущий». Следовательно, это крест оленя. И он из костяного вещества, как и рога, то есть нетленная материя.

– Может, вилка, или «волчий» отросток, образующий угол с основным стволом? – предположил Вуазне.

– Мне не кажется, что рога оленя хоть чем‑то напоминают крест, – сказала Фруасси.

– Нет, – сказал Адамберг. – Я думаю, что крест скрыт в другом месте. Надо искать потайную кость, вроде кошачьей. Половая косточка несет в себе «мужское начало». Нам надо найти то же самое у оленя. Крестовидную кость, которая воплощала бы собой вечное начало оленя, скрытое в его теле. Кость, которая «живет».

Адамберг обвел взглядом своих сотрудников в ожидании ответа.

– Не знаю, – признался Вуазне.

– Мне кажется, – продолжал Адамберг, – эту кость мы обнаружим в сердце оленя.