– У них были грязные руки, все в земле, – сказала Ретанкур. – И ботинки тоже. Когда они ушли, Эмилио вымел из‑под их столика засохшую грязь и гравий.

– И что нам это дает? – спросил Мордан, вытянув голову прямо из сгорбленного туловища, – он напоминал большого пузатого аиста, опустившегося на край стола. – Они, что ли, в саду работали?

– В земле копались, в любом случае.

– Проверим скверы и пустыри Монружа?

– Что они забыли в сквере? И при чем тут тяжелый груз?

– Подумайте, – сказал Адамберг, внезапно ослабив хватку и потеряв всякий интерес к коллоквиуму.

– Сейф перевозили? – предположил Меркаде.

– Что ты будешь делать с сейфом в саду?

– Ну придумай что‑нибудь такое же тяжелое, – ответил Жюстен. – Настолько тяжелое, что понадобились два амбала, не чурающиеся никакой работы.

– Щекотливая, должно быть, работенка, если им пришлось потом пасть заткнуть, – сказал Ноэль.

– Они рыли яму, чтобы закопать тело, – предположил Керноркян.

– Подумаешь, – отмахнулся Мордан, – тут можно и самому справиться.

– Тяжелое тело, – уточнил Ламар. – Из бронзы или камня – типа статуи.

– Зачем тебе хоронить статую?

– Я не сказал, что мне надо похоронить статую.

– А что ты будешь с ней делать?

– Я ее своровал из общественного места, – заявил, подумав, Ламар, – и собираюсь увезти и продать. Спекуляция произведениями искусства. Знаешь, сколько стоит статуя с фасада Нотр‑Дам?

– Там сплошь подделки, – вмешался Данглар. – Давай лучше из Шартра.

– Знаешь, сколько стоит статуя с фасада Шартрского собора?

– Откуда я знаю? Немереные бабки.

До Адамберга доносились уже только бессвязные обрывки фраз – сад, статуя, бабки. Данглар тронул его за руку.

– Зайдем с другого бока, – сказал он, глотнув кофе. – Ретанкур вернется к Эмилио. Взяв с собой Эсталера, у него глаз – алмаз, и Новичка – пусть учится.

– Новичок сидит в чулане.

– Мы его оттуда вынем.

– Он уже одиннадцать лет в полиции, разве нет? – сказал Ноэль. – Чего его учить, тоже мне мальчика нашли.

– Если вы все вместе возьметесь за его обучение, это ему пойдет на пользу.

– Чего нам надо от Эмилио? – спросила Ретанкур.

– Остатки гравия.

– Парни заходили к нему две недели назад, комиссар.

– Там на полу плитка?

– Да, черно‑белая.

– А то, – усмехнулся Ноэль.

– Вы когда‑нибудь гравий выметали? Так, чтобы ни одно зернышко никуда не закатилось? У Эмилио бистро, а не хоромы. Если нам повезет, какой‑нибудь камешек лежит себе в углу и только нас и ждет.

– Если я правильно поняла, – уточнила Ретанкур, – мы идем туда искать камешек?

Порой былая неприязнь Ретанкур к Адамбергу давала о себе знать, хотя они раз и навсегда выяснили отношения в Квебеке, выиграв сражение, сплотившее их на всю жизнь. [6]  Ретанкур, приверженка позитивистов, полагала, что расплывчатые указания Адамберга вынуждали членов его команды действовать вслепую. Она упрекала комиссара в наплевательском отношении к умственным способностям коллег и в нежелании сделать усилие, чтобы хоть что‑то прояснить и перекинуть им мостик через болото.