– Именно, лейтенант. Терпеливый беленький камешек в густом лесу. Он приведет нас прямиком на поле брани, как камешки, которые бросал Мальчик‑с‑пальчик, привели его к дому людоеда.

– Там было не совсем так, – поправил Мордан, специалист по сказкам, легендам и прочим страшилкам. – Камешки привели его к дому родителей, а не людоеда.

– Разумеется, Мордан. Но мы‑то ищем людоеда. Поэтому и действовать будем иначе. В любом случае шестеро мальчиков попали к людоеду, не так ли?

– Семеро, – сказал Мордан и показал на пальцах, – но к людоеду они попали только потому, что у них не было камешков.

– А мы их ищем.

– Если они там есть, – не сдавалась Ретанкур.

– Конечно, есть.

– А если нет?

– Есть, Ретанкур.

Это утверждение Адамберга, взятое с потолка, а вернее, с его личного небосвода, куда никому другому не было доступа, положило конец коллоквиуму. Все встали, сложили стулья, выбросили стаканчики, и Адамберг знаком подозвал к себе Ноэля.

– Кончайте базар, Ноэль, – сказал он мирно.

– Зачем она полезла, я бы и без нее справился.

– Один против трех отморозков с железными прутьями? Нет, Ноэль.

– Я бы от них отделался, но Ретанкур решила поиграть в ковбоев.

– Как же. И если женщина помогла вам, это еще не значит, что вы опозорены на всю оставшуюся жизнь.

– Это не женщина, а трактор, тягловый скот, ошибка природы. И я ей ничем не обязан.

Адамберг провел по щеке тыльной стороной ладони, словно проверяя степень небритости, – верный признак того, что его флегма дала трещину.

– Вспомните, лейтенант, почему ушел Фавр вместе со своей бесконечной зловредностью. Свято место пусто не бывает, но в данном случае его совершенно необязательно занимать.

– Место Фавра я не занимаю, я на своем месте и ни под чью дудку плясать не собираюсь.

– Придется. В противном случае отправитесь решать свои хореографические проблемы куда‑нибудь еще. Нашли дураков.

– Именно что нашел. Вы Эсталера слышали? А Ламара с его статуей? А Мордана с людоедом?

Адамберг посмотрел сначала на одни часы, потом на другие:

– Даю вам два с половиной часа, чтобы проветриться и прочистить мозги. Спуститесь к Сене, полюбуйтесь пейзажем и возвращайтесь.

– Мне надо дописать рапорты. – Ноэль пожал плечами.

– Вы меня не поняли, лейтенант. Это приказ, боевое задание. Идите и возвращайтесь в здравом уме. И если понадобится, вы будете этим заниматься каждый день, в течение года, до тех пор, пока не поймете, о чем кричат чайки. Катитесь, Ноэль, и подальше.

XI

Прежде чем войти в дом Камиллы и выгнать оттуда Новичка, Адамберг изучил собственные глаза в зеркальце заднего вида первого попавшегося автомобиля. «Ну и ладно, – заключил он, распрямляясь. – От меланхолика слышу».

Он поднялся на восьмой этаж и подошел к ее двери. Знакомые тихие звуки – Камилла пыталась усыпить младенца. Адамберг объяснял ей, как класть руку ему на головку, но у нее все равно ничего не получалось. На этом участке он шел с опережением, отставая на всех остальных.

А вот из чулана, служившего убежищем полицейскому, не доносилось ни звука. Новичок‑меланхолик с печальными глазами и очень ничего себе заснул. Вместо того чтобы охранять Камиллу, как ему было приказано. Адамберг постучал, испытывая неудержимое желание устроить ему головомойку – явно незаслуженную, учитывая, что многочасовое сидение взаперти в этой каморке усыпило бы кого угодно, тем более меланхолика.