– Угроза?

– Жажда совершенства, проверка мира. Такие симптомы наблюдаются лишь у незначительного числа мужчин. Вот я, например, проверила сейчас, хорошо ли закрыта машина. А ты – нет. А также, что ключи в сумке. А твои где, ты в курсе?

– Полагаю, что на месте, висят на гвоздике в кухне.

– Ты полагаешь?

– Да.

– Но не уверен.

– Иди ты, Ариана, поклясться я не могу.

– По одному этому, даже не видя тебя, я могу заключить, с погрешностью 12 процентов, что мы европейцы, ты мужчина, а я женщина.

– Проще все‑таки посмотреть.

– Не забывай, что убийцы Диалы и Пайки я не видела. Но это женщина, ростом 1,62 с вероятностью 96 процентов, исходя из результатов сопоставления наших трех параметров. Вывод сделан при допущении, что средняя высота каблуков – 3 сантиметра.

Ариана отложила ручку и выпила вина, глотнув воды до и после.

– Остаются следы от уколов на руке. – Адамберг взял ее роскошную ручку, но ограничился отвинчиванием и завинчиванием колпачка.

– Уколы сделаны для отвода глаз. Преступница, возможно, пыталась представить их наркоманами и направить следствие по ложному пути.

– Шито белыми нитками, тем более что укол всего один.

– Ну, Мортье‑то поверил.

– Если уж на то пошло, она могла всадить им героин.

– А может, у нее его не было? Отдай мне ручку, ты ее сломаешь, а она мне дорога.

– Как память о бывшем муже?

– Именно.

Адамберг перекатил ручку по столу, и она застыла в трех сантиметрах от края. Ариана убрала ее в сумку, к ключам.

– Кофе будешь?

– Да. Попроси еще мятной настойки и молока.

– Ну разумеется. – Адамберг поднял руку, подзывая официанта.

– Все остальное – мелочи, – продолжала Ариана. – Думаю, убийца – дама в возрасте. Молодая женщина не рискнула бы остаться ночью наедине с такими парнями, как Диала и Пайка, и к тому же на пустынном кладбище.

– Действительно. – Адамберг тут же вспомнил о своем намерении переспать с Арианой, не отходя от кассы.

– И наконец, я считаю, как и ты, что, скорее всего, она не чужда медицине. На это указывают не только выбор скальпеля в качестве орудия убийства и умение вонзить его прямо в сонную артерию, но и использование шприца, твердой рукой вколотого в вену. Она расписалась трижды.

Официант принес кофе, и Ариана занялась приготовлением смеси.

– Ты не закончила.

– Нет. Я припасла тебе небольшую загадку.

Ариана задумалась, барабаня пальцами по скатерти.

– Не люблю говорить, когда я не уверена.

– А я как раз это предпочитаю.

– Возможно, у меня есть доказательство ее безумия и, более того, – объяснение природы этого психоза. Во всяком случае, она достаточно безумна, чтобы разделять миры.

– От этого остаются следы?

– Убийца поставила ногу на грудь Пайки, чтобы нанести последние надрезы. Она натирает подошвы воском.

Адамберг посмотрел на Ариану бессмысленным взглядом.

– Она натирает подошвы воском, – повысила голос его собеседница, как будто надеялась вывести комиссара из спячки. – На футболке Пайки остались следы воска.

– Я слышал. Я пытаюсь понять, при чем тут ее миры.

– Я дважды с таким сталкивалась – в Бристоле и Берне: мужчины натирали подошвы своих ботинок несколько раз в день, чтобы прервать контакт между собой и грязью земли и мира, пытаясь на свой лад обособиться, защититься.

– Расщепиться?

– Я не зацикливаюсь на раздвоении личности.