– Логично, – одобрил Данглар. – В Средние века для приготовления эликсира решающую роль играла совместимость компонентов. Для сбалансированности смесей учитывался и климат. Поэтому можно с уверенностью сказать, что кость нормандского святого лучше сочетается с костью нормандской девственницы и котом из тех же краев.

– Допустим, – сказал Мордан. – Что там дальше?

– «…в вине этого года выдержав, и главу ее ниц простри».

‑ Вино, – сказал Ламар, – это чтобы все проглотить.

– Это и кровь одновременно.

– Кровь Христова. Круг замкнулся.

– Почему «этого года»?

– Потому что в давние времена вино не выдерживали. Оно всегда было этого года. Аналог нашего молодого вина.

– Что осталось?

– «…и главу ее ниц простри».

‑ В смысле голову, – сказал Данглар. – Положишь ее голову наземь либо пусть голова ее падет наземь.

– То есть победишь ее, – подвел итог Мордан. – Победишь смерть, полагаю. Череп и кости.

– Убийца, в принципе, собрала все компоненты, – вступил Меркаде, проглядывая свои записи. – Живую силу девственницы, что бы это ни было, мощи святого, кошачью кость. Ей не хватает разве что кусочка креста. Вот дождется молодого вина и проглотит все за милую душу.

На этой оптимистической ноте было опустошено несколько бокалов, и коллоквиум, судя по всему, подошел к концу. Но Адамберг сидел на месте, и никто не осмелился пошевелиться. Неизвестно было, отходит ли комиссар ко сну, подперев щеку рукой, или собирается закрыть собрание. Данглар уже собрался пихнуть его, как вдруг тот всплыл на поверхность, словно губка.

– Полагаю, будет убита третья женщина, – сказал он, не поднимая головы. – Полагаю, нам надо заказать кофе.

XXXIII

– «…С живой силой дев, одесную извлеченной, трижды приготовленных в равном количестве»,  – сказал Адамберг. – Трижды. Надо обратить на это внимание.

– Это дозировка, – сказал Мордан. – Три щепотки измельченных костей святого, соответственно три щепотки половой косточки, три щепотки древесины креста и три – девственного начала.

– Не думаю, майор. Двух девственниц уже вырыли. Что бы там ни хотели взять, одной бы за глаза хватило на три щепотки чего угодно. И достаточно было бы написать просто в «равном количестве». А в рецепте указано «трижды».

– Да, три щепотки.

– Нет, три девы. Три щепотки трех дев.

– Такую логику тут искать не следует. Это и рецепт, и поэма в одном флаконе.

– Нет, – сказал Адамберг. – Язык нам кажется сложным, но это еще не свидетельствует о его поэтичности. Мы просто читаем древнюю поваренную книгу, не более того.

– Точно, – сказал Данглар, хоть и был слегка шокирован развязностью, с которой Адамберг отзывался о «De reliquis». – Это всего лишь трактат о снадобьях. Он был написан, чтобы его понимали, а не расшифровывали.

– Не вышло, – сказал Жюстен.

– Ну не совсем, – возразил Адамберг. – Просто надо не пропустить ни слова. В этой загробной микстуре, как и в любом кулинарном рецепте, важна каждая запятая. «Трижды приготовленных». В этом опасность. Тут нам придется поработать.

– Где – тут? – спросил Эсталер.

– С третьей девственницей.

– Не исключено, – признал Данглар.