– А то, – сказал Жюстен.

Адамберг покачал головой, не откидывая волосы, упавшие ему прямо на глаза.

– Полагаю, что женщина, вырезавшая у кота половую косточку, придает ей иное значение. Полагаю, речь идет о мужском начале.

– Это начало как‑то не клеится с девственницами, – возразил Мордан.

– Смотря чего она добивается, – заметил Вуазне.

– Бессмертия, – сказал Адамберг. – Вот вам и мотив преступления.

– Не понимаю, – помолчав, признался Эсталер.

В кои‑то веки то, чего не понимал Эсталер, не понял и никто из присутствующих.

– Почти одновременно с надругательством над котом ограбили раку со святыми мощами в церкви Мениля, в нескольких километрах от Оппортюн и Вильнева. Освальд прав, для одного района это многовато. Преступник вынул из раки только четыре кости святого Иеронима, не тронув пятачковую кость и несколько овечьих.

– Знаток своего дела, – заметил Данглар. – Поди определи, что это пятачковая кость.

– А что, в пятачке есть кость?

– Вроде есть, Эсталер.

– Про косточку в кошачьем пенисе тоже мало кому известно. Так что она и впрямь свое дело знает.

– Не вижу связи, – сказала Фруасси, – между мощами, котом и могилами. За исключением костей, которые присутствуют во всех трех позициях.

– Спасибо и на этом, – сказал Адамберг. – Мощи святого, мощи самца, мощи девственниц. В доме священника в Мениле, в двух шагах от святого Иеронима, находится старинная книга, выставленная на всеобщее обозрение, и там все эти три элемента сливаются воедино в своего рода кулинарном рецепте.

– Это скорее рецепт снадобья, – поправил Данглар.

– Для чего? – спросил Мордан.

– Чтобы изготовить вечную жизнь из массы всяких ингредиентов. Книга открыта именно на этой странице. Кюре очень ею гордится и, полагаю, показывает всем посетителям. Как и его предшественник, отец Реймон. Этот рецепт наверняка известен трем десяткам приходов в округе и к тому же в нескольких поколениях.

– А в других местах?

– Тоже, – сказал Данглар. – Это знаменитая книга, особенно сам рецепт. «De Sanctis reliquis», в издании 1663 года.

– Не знаю, – сказал Эсталер.

А то, чего не знал Эсталер, не знал никто.

– Не хотела бы я вечной жизни, – сказала Ретанкур тихо.

– Почему? – спросил Вейренк.

– Представь себе, что мы живем вечно. Нам останется только лечь на землю и подохнуть от скуки.

– Да, исчезает жизнь, едва приходит срок:

На фоне вечности наш век не столь жесток.

– Можно и так, – согласилась Ретанкур.

– Нам, что ли, надо эту книжку изучить, да? – спросил Мордан.

– Думаю, да, – ответил Адамберг. – Вейренк помнит наизусть рецепт этого блюда.

– Снадобья, – снова поправил Данглар.

– Давайте, Вейренк, только не спеша.

– «Величайшее снадобье для продления жизни благодаря способности мощей притуплять миазмы смерти, на основе самых верных предписаний и исправленное от прежних ошибок».

‑ Это только название, – перевел Адамберг. – Продолжайте, лейтенант.

– «Пять раз настанет время юности, и ты обратишь его вспять, будучи неуязвим для его потока, и так снова и снова».

‑ Не понимаю, – сказал Эсталер, и на сей раз в его голосе прозвучала неподдельная тревога.