Он похлопывает ладонью по дивану, приглашая меня сесть рядом. Райли радостно подпрыгивает.

Я смотрю на Деймена. Вот он сидит и ничегошеньки не подозревает, а на самом деле внезапное покалывание в ушах, зачесавшееся колено, холодок на шее — все это проделки моей покойной сестрички.

— Э-э… Я забыла в ванной бутылку с водой.

Я многозначительно смотрю на Райли и делаю шаг в сторону ванной. Надеюсь, у сестрицы хватит ума пойти за мной, иначе ей же будет хуже.

Деймен вскакивает.

— Я принесу!

И ловко проскальзывает между диваном и столом, совершенно явно двигаясь так, чтобы не задеть болтающиеся ноги Райли.

Райли изумленно таращится на меня, а я, разинув рот, смотрю на нее. В следующий миг Райли исчезает.

— Готово!

Деймен бросает мне бутылку и спокойно идет к дивану — через то пространство, которое только что старательно огибал. Поймав мой оторопелый взгляд, он улыбается.

— Что такое?

Я мотаю головой и сосредоточенно смотрю в экран телевизора. Наверное, просто совпадение. Не мог же он ее видеть?

* * *

— Может, все-таки объяснишь, как ты это делаешь?

Мы сидим в саду в шезлонгах. Мы только что слопали чуть ли не целую пиццу, причем большая часть досталась мне. Деймен ест как топ-модель, а не как нормальный здоровый парень. Чуть-чуть поклевал, повозил еду по тарелке, а больше прихлебывал свое странное питье из бутылки.

— Что я делаю? — спрашивает он, легко обнимая меня и пристраивая подбородок у меня на плече.

— Да все. Нет, серьезно! Ты не делаешь уроков, но всегда можешь ответить на любой вопрос. Ты берешь кисть, макаешь ее в краску и — оп-ля! — готов Пикассо, который лучше, чем у самого Пикассо. Может, тебе спорт не дается? Координация движений хромает? Признавайся!

Деймен вздыхает.

— Ну, в бейсболе я не очень, — сообщает он, прижав губы к моему уху. — Зато в футбол играю на мировом уровне, и в серфинге мастер, хоть и нескромно так говорить о себе.

— Значит, с музыкой что-нибудь не то. Тебе медведь на ухо наступил?

— Дай мне гитару — сыграю. Могу на пианино, на скрипке, на саксофоне.

— Тогда в чем твое слабое место? Невозможно уметь все! Говори, что тебе не дается?

— Зачем тебе нужно это знать? — спрашивает он, притягивая меня к себе. — Зачем разрушать иллюзию совершенства?

— Потому что я по сравнению с тобой выгляжу убогой неумехой, и мне это не нравится! Нет, серьезно, я вообще-то человек средненький. Просто хочется знать, что и ты хоть чего-то не умеешь. Ну скажи, мне легче станет!

— Ты — не средненькая, — говорит Деймен, уткнувшись носом в мои волосы.

Как-то очень серьезно говорит.

Но я не сдаюсь. Мне нужно узнать о нем хоть что-нибудь, что сделало бы его похожим на человека.

— Хоть мелочь какую-нибудь, а? Ну, пожалуйста!

Можешь даже соврать, это будет ложь во благо — ради спасения моей самооценки.

Я хочу повернуться, взглянуть на него, но Деймен удерживает меня, целует краешек уха и шепчет:

— Ты правда хочешь знать?

Я киваю. Сердце дико колотится, кровь стучит в висках.

— Я не умею любить.

Я смотрю на костер и пытаюсь понять, о чем он. Я, конечно, хотела, чтобы Деймен ответил, но все-таки не настолько серьезно.

— М-м… А поточнее? — спрашиваю с нервным смешком и сама не знаю, хочу ли услышать ответ.

А вдруг это как-то связано с Триной? Я предпочла бы о ней не говорить.

Деймен прижимается ко мне и протяжно вздыхает. Он молчит так долго, что я уже думаю — не ответит.