Он обнимает меня и старается заглянуть в лицо. Я сдаюсь и поворачиваюсь к нему.

— Ни единого раза я не хотел сделать тебе больно. Прости, если тебе показалось, что я играю твоими чувствами. Я ведь сказал: я не силен в этой области.

Он улыбается, запускает пальцы в мои мокрые волосы и вытаскивает из них красный тюльпан.

Я смотрю на Деймена: сильные плечи, мускулистая грудь, рельефные мышцы и голые руки. Ни рукавов, ни карманов — просто негде что-нибудь спрятать. Только великолепное полуобнаженное тело, мокрые насквозь плавки, с которых капает вода, и дурацкий красный тюльпан в руке.

— Как ты это делаешь? — спрашиваю я, затаив дыхание.

Я-то ведь знаю, черт возьми, что в ухе у меня никакого тюльпана не было!

— Что?

Он улыбается, обнимает меня за талию и притягивает к себе.

— Эти тюльпаны, розы и все такое… — шепчу я, стараясь отгородиться от ощущения его рук на моей коже, хотя от прикосновения Деймена становится тепло, сонно и чуть-чуть кружится голова.

— Магия, — усмехается он.

Я вырываюсь и, схватив полотенце, заматываюсь в него.

— Ну почему ты не можешь хоть раз побыть серьезным?!

Ох, и во что я только ввязалась… Может, еще не поздно отступить?

— Я серьезно, — вполголоса произносит он, натягивает футболку и достает ключи от машины.

Я дрожу в холодном влажном полотенце и, онемев, смотрю, как он идет к воротам. Не оборачиваясь, Деймен машет мне рукой.

— Сабина уже дома, — кричит он и растворяется в ночи.

Глава 19

На следующий день на стоянке у школы Деймена нет. Я вылезаю из машины, взваливаю рюкзак на плечо и направляюсь в класс. По дороге делаю себе внушение: приготовиться к худшему.

Подхожу к классу — и застываю как вкопанная. Тупо смотрю на зеленую крашеную дверь, не могу заставить себя ее открыть.

Во всем, что касается Деймена, парапсихические способности мне отказывают, так что сейчас я вижу только тот кошмар, который сама же и создала у себя в голове: Деймен прислонился к парте Стейши, смеется и флиртует напропалую, а я, сгорбившись, пробираюсь мимо них к своему месту. Теплый взгляд Деймена равнодушно скользит по мне и сразу возвращается к ней.

Я не смогу этого вынести. Серьезно, просто не выдержу, и все тут. Потому что, пускай Стейша — жестокая, подлая, мерзкая садистка, но она жестокая, подлая и мерзкая открыто и незатейливо. У нее нет секретов, нет мрачных тайн. Вот она, ее гнусная сущность, вся как на ладони.

В то время как у меня все наоборот. Я параноик, скрытная, прячусь за темными очками и капюшонами и волоку на себе неподъемный груз, У меня все непросто…

Я снова протягиваю руку к дверной ручке и мысленно ругаю себя: «Глупость какая! Что ж теперь, школу бросить? Тебе еще полтора года терпеть, так что подбери слюни и входи уже, наконец!»

Но рука дрожит и не слушается. Я почти готова сбежать, как сзади подходит кто-то из одноклассников и говорит:

— Ну, ты входишь или нет?

И мысленно прибавляет: «Уродина ненормальная!»

Вдыхаю поглубже, открываю дверь и вхожу. И тут мне становится еще хуже, чем в самых кошмарных фантазиях — Деймена в классе нет.

* * *

В столовой я обшариваю взглядом все столики и, так и не увидев Деймена, иду на наше обычное место. Хейвен подходит одновременно со мной.

— Шесть дней прошло, а об Эванджелине — ни слуху, ни духу, — говорит Хейвен, усаживаясь напротив меня и доставая свой обычный кекс.

— Ты не спрашивала в вашей анонимной группе? — Майлз пристраивается рядом и откупоривает бутылку с витаминизированной водой.