— Ты не спрашивала в вашей анонимной группе? — Майлз пристраивается рядом и откупоривает бутылку с витаминизированной водой.

Хейвен морщится.

— Майлз, она же анонимная!

Майлз тоже морщится.

— Я имел в виду воспитательницу.

— Они называются руководителями! Спрашивала, да. Она тоже ничего не знает. Правда, Трина считает, что я зря волнуюсь. Говорит, незачем поднимать шум из-за ерунды.

— Она еще не уехала? — прищуривается Майлз.

Я напряженно слушаю их разговор. Что-то в голосе Майлза настораживает, и я с нетерпением жду, что будет дальше. Мои особые способности отказывают, как только заходит речь о Деймене и Трине, поэтому мне, как и Майлзу, очень интересно услышать ответ Хейвен.

— Угу, она здесь живет. А что? Нельзя?

Майлз пожимает плечами и отпивает воду.

— Можно, конечно. — А вот мысли его говорят иное, и желтая аура темнеет, мутнеет. Майлз никак но может решить — высказать, что у него на уме, или промолчать. — Просто… — начинает он.

— Что? — Хейвен смотрит на него, сузив глаза и крепко стиснув губы.

— Ну…

Я тоже смотрю на него и думаю: давай, Майлз, говори! Трина ужасная, от нее ничего хорошего не дождешься, одни неприятности. Ты не один, я тоже все это вижу, так что говори — она мерзкая!

Майлз колеблется. Слова уже готовы сорваться с его языка, я задерживаю дыхание…

Майлз шумно выдыхает, качает головой и говорит:

— Да так, ничего.

Хейвен в ярости. По ее ауре пробегают сполохи, сыплются искры. Сейчас начнется гроза… Три… два…один…

— Извини меня, Майлз, но так не пойдет! Ты уж договаривай, если начал!

Кексик забыт. Хейвен барабанит пальцами по столу. Майлз молчит, и тогда Хейвен выпаливает:

— Ну, смотри, Майлз! И ты тоже, Эвер! Думаешь, если молчишь, так уже и не виновата?

Майлз оглядывается на меня, высоко подняв брови, и я понимаю, что должна что-то сказать, что-то сделать, хотя бы спросить — в чем я виновата? Да только я и сама знаю — в чем. В том, что терпеть не могу Трину. Не доверяю ей. Я чувствую в ней что-то подозрительное, прямо-таки зловещее. И не слишком стараюсь эти подозрения скрыть.

Хейвен, морщась, качает головой. Она так расстроена, что буквально выплевывает слова.

— Вы ее совсем не знаете! У вас нет никакого права ее судить! Она хорошая! С тех пор как мы познакомились, она была мне лучшим другом, чем вы!

— Неправда! — кричит Майлз, сверкая глазами. — Это полная фигня и…

— Прости, Майлз, это правда. Вы меня кое-как терпите, но на самом деле вы ко мне относитесь не так, как она. Трине нравится то же, что и мне — у нас общие интересы. Вы втайне мечтаете меня изменить, а ей я нравлюсь такая, какая есть.

— Ага, поэтому ты кардинально изменила внешность? Потому что она принимает тебя такой, какая ты есть?

Хейвен закрывает глаза и делает глубокий вдох. Потом смотрит на Майлза, встает и собирает свои вещи.

— Думай что хочешь, Майлз. Думайте что хотите, вы оба.

— Дамы и господа, полюбуйтесь на драматический финал! Героиня гордо уходит со сцены! — кривится Майлз. — Да ты что, Хейвен?! Я просто спросил, уехала она уже или нет. И все! А ты подняла вопрос на принципиальную высоту. Да сядь ты уже и успокойся!

Хейвен, тряхнув головой, хватается за край стола.

Татуировка у нее на запястье уже окончена, только все еще красная и воспаленная.

— Что это у тебя? — спрашиваю я, глядя на чернильное изображение змеи, кусающей себя за хвост. У этой штуки есть название — какое-то мифологическое существо, только я забыла, какое.