— Мы дома, — сказал Йейн, взял Хейвен за руку и повел к маленькому белому коттеджу. На улице они были одни. Даже шум Пятой авеню звучал здесь приглушенно, и Хейвен слышала только стук собственных каблуков по мостовой.

Когда они подошли к красной двери, Хейвен остановилась и с волнением устремила взгляд на окна верхнего этажа. Они все так же были занавешены зелеными бархатными шторами. Она снова ощутила покалывание во всем теле. Именно этот дом она должна была разыскать.

Она обернулась к Йейну.

— Я здесь погибла, — сказала она.

— Мы оба здесь погибли, — напомнил ей Йейн, и его пальцы нежно прикоснулись к ее щеке.

— Что произошло?

Он покачал головой. То ли не помнил, то ли не хотел ей говорить.

— Теперь это твой дом?

— Я попросил отца купить его для меня в мой тринадцатый день рождения. Он решил, что я сошел с ума.

— Ты так давно знаешь обо мне?

Йейн улыбнулся.

— Я знаю о тебе гораздо дольше.

Внутри дома было темно — хоть глаз выколи. Хейвен услышала, как Йейн что-то ищет на ощупь. Наконец он щелкнул выключателем. Одна за другой загорелись лампы, стала видна комната. Хейвен стояла остолбенев, обводя ее взглядом. В каждом предмете мебели, в каждом произведении искусства она видела свой выбор, свой вкус. Именно эти вещи она бы приобрела сама. И она знала, что дом украшала Констанс. В доме царила безупречная чистота. Казалось, это маленькое жилище почти столетие терпеливо ожидало ее возвращения.

— А я думала, что дом сгорел, — пробормотала Хейвен, охваченная ностальгией.

— Он сгорел. У меня ушло несколько лет на то, чтобы отстроить его заново.

— Но все эти вещи… Они мои, не так ли?

— Точные копии, — объяснил Йейн. — Репродукции. Я восстанавливал дом по памяти.

— Ты все это запомнил?

Все, что Хейвен знала о прошлом, пришло к ней из видений или из записок отца. Констанс и Этан до сих пор казались ей не слишком реальными. И вот она увидела перед собой первое неопровержимое доказательство того, что они оба существовали.

— Я помню все. Пойдем дальше, — поторопил ее Йейн. — Ходи, осматривайся.

Хейвен обошла нижний этаж дома. Она ходила не поднимая рук — сначала она боялась к чему-либо прикасаться. В одном углу стоял швейный манекен, а рядом с ним — письменный стол, заваленный яркими жестянками. Открыв одну из них, Хейвен обнаружила изумрудные бусины. Во второй жестянке лежали перламутровые пуговицы. В комнате было много всевозможных мелких предметов. Хейвен протянула руку к каминной полке и взяла маленькую статуэтку, изображавшую лежащую обнаженную женщину. Ей вдруг стало приятно, тепло. Вертя статуэтку в руках, она вдруг поняла, что это — точная копия статуэтки, подаренной Констанс ее бабушкой в честь восемнадцатилетия.

— Ну, что скажешь? — спросил Йейн. Он сидел на краешке дивана и с волнением ждал ее реакции. Он не спускал глаз с ее лица, и взгляд у него был такой же пристальный, как у Этана. Хейвен казалось, что он видит ее насквозь.

— Ты сделал это для меня?

— Да, — ответил он. — Мне хотелось, чтобы к твоему возвращению все было идеально. Чтобы ты уверилась в том, что я — это я. Чтобы мы все начали с момента нашего расставания.

— Ты знал, что я приеду в Нью-Йорк?

«Он знает, кто ты такая. И он будет искать тебя», — услышала Хейвен голос Леи Фризелл, но прогнала эту мысль из головы.

— Но я именно так тебя и нашла. Я увидела тебя в выпуске новостей по телевизору.

— Значит, мой расчет оказался верен, — довольно улыбнулся Йейн. — Экскурсию заканчивать будешь?

Хейвен устремила взгляд на узкую лестницу, ведущую на верхний этаж.