— Это твои подружки?

Йейн сделал вид, будто нюхает воздух.

— Это… нет-нет, погоди… Уж не ревность ли я чувствую? Нет, они не подружки. Скорее, реквизит.

Хейвен покраснела. Порой его слова были интимнее поцелуев. Йейн Морроу подшучивал над ней. Он знал, что она ревнива. Он знал, что ее этим можно подколоть. Она была беззащитна и смущена. Он словно бы увидел ее обнаженной.

Взяв Хейвен за руку, Йейн вывел ее в коридор. Две девушки-модели вцепились друг в дружку, пытаясь держаться на ногах.

— Йейн! — мурлыкнула хрупкая блондинка с глазами енота. — Ну куда ты пропал? Мы тебя везде искали.

— Шоу уже начинается, сейчас награды начнут вручать, а нас в зал не пускают, — прохныкала высокая брюнетка. — Ты же знаешь, в самом начале будут чтить память Джереми. Зачем ты нас бросил?

Йейн пожал плечами.

— Дамы, я понятия не имею, о чем вы говорите. Я никуда не исчезал. Я все время был здесь.

Девушки переглянулись. Каждая надеялась, что другая поняла, что к чему.

— А это кто? — пьяно вопросила блондинка.

— Моя кузина, — ответил Йейн и поцеловал руку Хейвен.

— Твоя кузина? — брюнетка была готова расхохотаться, но осеклась. Она поморщилась. Похоже, ее мутило.

— Ну, Гвендолин, — укоризненно проговорил Йейн, глядя на нее, как на расшалившегося ребенка. — Разве так себя ведут?

— Кем ты себя возомнила? — возмущенно спросила Хейвен.

— Я — актриса! — к изумлению Хейвен, заявила девица с английским акцентом.

— Эээээээааааан! — простонала американка. — Ну как же мы в зал попадем без тебя!

— Дорогуша, в театре полным-полно мужчин, которые тоже одиноки и побогаче меня. Неужели я должен все вам растолковывать? А теперь — прошу нас извинить, — добавил он, и девицы обреченно пошли прочь по коридору, поддерживая друг дружку.

— Похоже, они тут будут бродить по коридорам до скончания веков, — сказал Йейн, когда девушки остановились на развилке. — Пора сматываться отсюда.

— Куда мы пойдем? — спросила Хейвен.

— Увидишь, — ответил Йейн.

* * *

— Нас ждет машина. Накинь пиджак на голову и не снимай, пока мы не сядем в автомобиль, — проинструктировал ее Йейн.

— Хочешь, чтобы я надела твой пиджак на голову? А бумажных пакетов у тебя не завалялось?

Он только что целовал ее, а теперь не хотел, чтобы их видели вместе?

— Не глупи, Констанс. Тебе очень идут черные волосы. И акцент у тебя просто умопомрачительный. Но нельзя, чтобы нас фотографировали вместе.

Хейвен сделала вид, будто не заметила, что он назвал ее Констанс, но от возмущения у нее всю кожу словно иголками кололо.

— Почему нельзя?

— Нет, — призналась Хейвен.

Йейн усмехнулся. Хейвен надеялась, что он не слышит, как часто бьется ее сердце.

— Ясное дело, ты этого не хочешь, — сказал Йейн. — Кое-что не меняется никогда.

— Ладно, ты победил. Но как же я сяду в машину, если не буду видеть, куда иду?

— Позволь. — Йейн набросил пиджак на голову Хейвен и поднял ее на руки. — Постарайся обмякнуть. Все решат, что одна из моих подружек не дотянула до конца шоу.

Хейвен прижалась головой к груди Йейна и глубоко вдохнула. Его запах кружил ей голову. Она услышала, как скрипнула дверь. Потом защелкали затворы несколько десятков фотоаппаратов.

— Что случилось, Йейн? Ты ей чего-то нехорошего дал скушать? — послышался мужской голос.

— Она же не мертвая, а? — прокричал другой мужчина.