Пророк Аллаха Магомет оживленно рассказывал нечто Заратустре, его полное горделивого, но обворожительного достоинства лицо было более румяно, нежели обычно у арабов, когда двери отворились и в горницу вошла сопровождаемая Агасфером молодая дама.

Это была именно д а м а, в аристократическом смысле слова, и вместе с нею возникло возвышенное чувство, оно разом подняло и потянуло к женщине мужчин, готовых помочь раздеться, пригласить к столу и оказывать ей всяческое внимание.

Но Вечный Жид знаком остановил пророков и кивнул остолбеневшему Станиславу Гагарину, который так и не выбрался из-за стола, во все глаза смотрел на вошедшую д а м у, не в силах произнести ни слова.

Это была Вера.

Да-да, это была та самая Вера, боевая соратница его, воплотившая в собственном облике и душе тех женщин, которых знал — близко ли, далеко ли, долго или коротко — Станислав Гагарин.

Именно она приняла смерть в проезде Сапунова, закрыв телом писателя, получив в сердце пулю, приготовленную для него! Именно эту женщину видел с весны прошлого года в тех, кто окружал его, в тех, коих оделял Станислав Гагарин искренней симпатией. А такие были — чего греха таить! — были среди тех, с кем общался сочинитель ежедневно.

— Ваша гостья, Станислав Семенович, — лукаво улыбаясь, проговорил Вечный Жид. — Принимайте по высшему разряду…

Основатели дружно запротестовали, резонно утверждая, что Вера — о б щ а я гостья, но терпеливо ждали, когда Папа Стив первым подойдет к молодой женщине, скажет тихо: «С возвращением…» поцелует троекратно, поможет сиять песцовую шубу и с торжественной замедленностью поведет к столу и там уже представит ее Иисусу Христу, виновнику, так сказать, торжества.

Так и началось застолье по случаю дня рождения Иисуса Христа, в старинном русском Звенигороде, где ватагу бескорыстных служителей Добра украшала единственная земная женщина.

«Земная ли? — спохватывался порою Станислав Гагарин, который безусловно был ближе всех собравшихся за столом рыцарей веры к этой Прекрасной Даме. — Может быть, это божественный, вернее, б о ж е с к и й для меня подарок Агасфера, подарок, о котором и мечтать не может ни один мужчина планеты. Но за что мне определилось такое?»

Ответа сочинитель не обнаруживал, а Вечный Жид, который мог бы прочитать его мысли, молчал.

А загадочная Вера, действительно, украшала мужскую компанию, и загадочной казалась лишь нашему герою. Пророки ненавязчиво ухаживали за молодой женщиной, а когда соорудили музыку, товарищ Сталин первым, несколько небрежно бросив писателю «Не возражаете, понимаешь?», принялся танцевать с Верою танго.

«А почему именно я могу возражать?» — с внутренним недоумением пожал плечами Станислав Гагарин, но тут письме́нник лукавил перед самим собой, ибо в глубине души п о л а г а л, что воскресшая Вера е г о женщина.

II

Тяжелый бронированный м е р с е д е с вывалился через задние ворота посольства, повилял-повилял на боковых улочках и переулках, выбрался, и н т и м н о урча многосильным мотором, на Садовое кольцо, настырно вклинился в поток автомобилей и понесся в южном направлении, вальяжно покачиваясь на к л а с с н ы х рессорах.

Сидевший на правом заднем сиденье седовласый гражданин, искоса взглянув на левого пассажира, который был значительно моложе, повернул рычаг на панели управления автомобильными чудесами, и бесшумно выросшая снизу поляроидная перегородка отделила их от водительского отсека.