— Станислав Семенович? — осведомилась та, что звонила ему домой. — Здравствуйте! С вами будет говорить товарищ Сталин…

«Вроде бы не было у него в заводе брать в помощники женщин», — отвлеченно подумал сочинитель, которому голос невидимого с л а б о г о существа показался как раз знакомым.

— Слушаю, — нейтральным тоном сказал он.

— Сталин говорит, — услышал писатель характерный, немного усталый голос вождя. — Понравился сценарий?

— Как сценарий!? — вскричал Станислав Гагарин. — Разве вы…

— Не имею права, дорогой письменник, — с нотой глубокого сожаления произнес вождь. — Детерминизм и этика Зодчих Мира не позволяют.

— А что же на экране? — расстроенно спросил писатель.

— Альтернативный мир, понимаешь, — вздохнул Иосиф Виссарионович.

ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ ХРИСТА, ИЛИ БОГ В КАТАКОМБАХ

Звено восьмое

I

Отмечали день рождения Христа.

Предложил было Станислав Гагарин собраться у него дома, да воспротивился этому Иосиф Виссарионович.

— Не дело, понимаешь, — сказал он. — Вера Васильевна еще от новогодней ночи не отошла… Женщина она весьма, понимаешь, гостеприимная. Даже с той присущей только русским чересчуринкой.

— А разве кавказские люди не потрясают гостей хлебосольством? — с улыбкой спросил товарища Сталина Вечный Жид.

— Эге, — пыхнул дымом из трубки Иосиф Виссарионович, — на Кавказе вовсе другой, понимаешь, компот, партайгеноссе Агасфер. Особенно в Грузии… У них хлебосольство — театр, скорее даже цирк. Показуха, одним словом, пустое, хотя и обременительное, не спорю, бахвальство.

У нас в России — наоборот. Гостеприимство не показное, скромное, но тем оно и святее, понимаешь, краше и божественней, что ли… Воистину христианское, как его понимал наш славный именинник.

Поэтому не будем злоупотреблять сердечностью супруги нашего письме́нника. Соберемся на мальчишник, как обычно. Мы — солдаты Галактического корпуса мира, к бивуачной, понимаешь, жизни не привыкать.

— На этот раз раздобудем и маркитантку, — загадочно промолвил Фарст Кибел и внимательно посмотрел на Папу Стива. — Уху варить…

— Тогда и вовсе, понимаешь, хорошо, — подбоченился вождь и пригладил усы.

Шестого января вечером в квартире писателя раздался звонок.

Трубку подняла Вера.

— Вы знаете, — сказала женщина невидимому собеседнику, — он работает сейчас, в кабинете находится Станислав Семенович. А может быть, и погулять вышел… Сейчас посмотрю.

Этот наивный прием она разработала, чтобы оградить мужа от пустых, отвлекающих Станислава Гагарина звонков, хотя сочинитель считал, что в то время, когда он пишет роман, надо попросту отключать телефон.

— Говорит, что по издательскому делу, важный вопрос, — сообщила Вера Васильевна, входя в писательский кабинет. — И фамилия не нашенская… Вроде бы Лютер.

Про отца Мартина сочинитель жене не рассказывал еще.

— Спасибо, милая, — сказал он. — Его мне сейчас как раз и не хватало…

— Решили пообедать завтра вместе, — сообщил по телефону отец Реформации. — Брат Иисус так пожелал… Станиславу Семеновичу, говорит, сложно будет приехать в Звенигород на ужин. Куда подать машину?

«Прямо-таки заправский шоферюга, — мысленно усмехнулся председатель.