Известно, что последнему Романову статус святого определили. Но если сравнить житие Николая Второго со славными делами Иосифа Первого на благо Отечества, то житие Сталина куда более плодотворно.

Жертвы? А разве их не было во времена правления Николая Александровича? Не буду вспоминать бессмысленную Ходынку, Кровавое Воскресенье и Ленский расстрел, ставшие хрестоматийными трагические события.

А кто втянул нас неразумной дипломатией в русско-японскую войну? На чьей совести Порт-Артур и гибель эскадры в Цусимском проливе? Вспомните про истинного виновника четырех лет Первой мировой войны, которая поглотила миллионы русских солдат и поставила Великую Державу на грань полного распада…

Николай Второй развалил Россию, Иосиф Первый собрал ее, и потому куда более, нежели Романов, достоин звания с в я т о г о.

— Не перехлест? — спросил академик Тарле. — Как-никак, а товарищ Сталин официально провозглашен тираном… Тот же бывший член Политбюро и американский, по словам Крючкова, шпион Яковлев в гнусной и грязной книжонке, которую нацарапал предательским пером, утверждает, что — цитирую: «Иосиф Сталин — личность самая талантливая среди злодеев, самая злодейская среди талантов…» Конец цитаты.

— Хорошо хоть талантливым Кобу признал, шпанская его, вражьего лазутчика душонка, — проговорил Каганович. — В отличие от Бронштейна-Троцкого, который величал Сталина п о с р е д с т в е н н о с т ь ю. О, зохен вей! О, боже мой, как выражаются старые евреи… Наизощрялись в эпитетах эти козлы любых мастей и оттенков… Каждую клеточку сталинского существа-таки полили трехслойно дерьмом, вонючки и поцы! Но что я думаю! Вы, наверное, таки проголодались? А я имею жареный гусь и к нему картофельный ц и м е с…

— Цимес? — переспросил заинтересованно Станислав Гагарин. — Давно хочу узнать, что же это такое…

— Ваша любознательность делает вам честь, молодой человек… Вы таки быстренько садитесь за стол, а я достану из русской печки еду, там ведь теплое держится долгое время. Гениальная находка — русская печка! Что бы я без нее делал…

Проворно, но без суетливости, Каганович накрыл стол, и когда сочинитель уписывал за обе щеки сливового цвета картофелины — от гусятины писатель отказался — Железный Лазарь рассказал ему, как готовить картофельный ц и м е с…

— Простое таки дело, — объяснял бывший член Политбюро. — Берете четверть килограмма картошки и сто граммов чернослива. Еще меду десять граммов, сахару пять и жиру куриного десять. Опять же мускатный орех и соль.

Картошку почистили, нарезали кружочками и положили на сковородку. Добавили размоченную таки мякоть чернослива, мед, сахар, жир, залили водой, в которой вы замачивали — слушайте сюда! — черную сливу, и стали тушить на тихом огне, при том помешивая таки, помешивая… И ждите, молодой человек, когда суповая, так сказать, консистенция исчезнет, а ваша картошка станет цветом как чернослив, чуточку, конечно, понежнее. Тут вы и посыпьте ц и м е с мускатным орехом, конечно, и посолить опять же надо. И тогда или к жареному гусю подавайте, а можно и просто ц и м е с кушать, как наш письме́нник сейчас кушает… А тебе, Викторыч, ц и м е с нравится?

— Потому его и называют ц и м е с, что вкуснятина, — ответил, улыбаясь другу, академик Тарле.

«Вернусь на Землю — обязательно расскажу Диме Королеву, как ел на том свете ц и м ес, — подумал Станислав Гагарин, подчищая тарелку.