Пророк увидел приближающегося сочинителя и приветливо улыбнулся.

— С наступающим праздником, Станислав Семенович, — сказал он. — Мы с вами самые что ни на есть защитники Отечества. Наш завтра день!

Они обменялись рукопожатием и двинулись лесом в сторону Власихи.

— Работаем втроём, — инструктировал Папу Стива Магомет. — Вы, брат Иисус, а также ваш покорный слуга. Моя задача, увы, вспомогательная: обеспечить проникновение в убежище, где укрылся террорист-убийца, прикрывать отход после того, как вы с Иисусом ликвидируете его.

Магомет говорил спокойно и деловито, в привычной для него манере человека, презиравшего и ненавидевшего болтовню.

Пророк считал недостойным л ю б о е пустословие. В собственных высказываниях необходимости избегать болтовни уделял Магомет большое внимание. Не опасаясь показаться безмерным, он взрывался негодующим вулканом, когда видел и слышал трепачей всех времен и народов.

«Его бы к нам в Верховный Совет, — шутливо думал порою сочинитель. — К Руслану Имрановичу в помощники. А то и наоборот сию позицию разверстать…»

— Человек, у которого нет чистого сердца и языка, удерживающегося от пустословия, — утверждал Магомет, — не может быть верующим.

Лучше оставаться одному, чем общаться со злым человеком. Но лучше быть с добрым, нежели пребывать в одиночестве. И куда полезнее беседовать с тем, кто стремится к знанию, чем копить без отдачи эти знания в себе, храня молчание об открывшейся тебе истине.

— Но лучше молчать, — подчеркивал при этом пророк Аллаха, — чем вести пустой разговор…

Станислава Гагарина в учении Магомета особенно подкупало рассуждение о необходимости делиться приобретенными знаниями с теми, кто тебя окружает. Последнее было природным качеством сочинителя, от которого он в достаточной мере претерпел и в детстве, когда в школе его причисляли к  у м н и к а м, и в мореходном училище, где курсанты полагали, будто Стас выпендривается, пока будущий писатель, обладавший и незаурядными актерскими данными, не разработал и принял на себя образ лихого парня, истинного флотского товарища, готового и в драку с криком «Полундра! Наших бьют!», умеющего и деваху з а к а д р и т ь на Невском проспекте, и хорошо в р е з а т ь  в курсантской компании.

Словом, страдал наш герой от собственной готовности делиться знаниями до тех пор, пока не занялся литературой, а в этой ипостаси ему сам Бог велел обладать куда более глубокой и разнообразной информацией, нежели простым смертным, знать больше, нежели знает средний читатель, хотя и в этом качестве невежественные рецензенты упрекали за то, что, дескать, Станислав Гагарин демонстрирует в том или ином о п у с е собственную эрудицию. Ну не анекдот ли само существование подобных упрёков сочинителю?

— Я предлагал занять позицию с вечера, — рассказывал пророк, — неподалеку от того места, откуда будет стрелять убийца. Но мы получили информацию о тщательной проверке подобных мест службой безопасности. Поэтому надо попасть на чердак Московского университета после проверки, за час до начала официальной церемонии.

— А как же террорист? — спросил председатель. — Его ведь тоже может схватить охрана…

Магомет пожал плечами.

— Видимо, у тех, кто готовит а к ц и ю, есть в спецохране и в службе безопасности соответствующие кадры, — предположил он. — Закроют глаза, не заметят, одним словом. Это уже их проблемы. Наша, вернее, ваша, Папа Стив, и Христа задача проникнуть на чердак и ликвидировать убийцу до того, как он примется стрелять в тех, кто собирается возложить венок к могиле Неизвестного солдата.