И вдруг... Чей-то крик достиг ее ушей. Резкий и пронзительный, он напоминал бы вой полицейской сирены, если в не надсадная мука, сквозившая в нем. У Эллен заколотилось сердце: кричало живое существо – и оно страдало.

 Эллен пустилась бежать. Звук приближался, сделавшись прерывистым, как будто у неведомой жертвы постепенно иссякали силы. Эллен выскочила на небольшую полянку и замерла, потрясенная.

 Это, скорее, была даже не поляна, а крохотная прогалина: вековой дуб, рухнув от старости, сокрушил мелкие деревца. В центре, на самой тропе, опустившись на колени, стоял Тим, а перед ним... от ужаса Эллен не могла разглядеть это отчетливо... какой-то окровавленный комок меха, испускавший уже едва внятные стоны. Рука с занесенным камнем пошла вниз – ив это мгновение Тим глянул в ее сторону. Он вздрогнул, но движение неумолимо завершилось. Раздался глухой удар, последний отчаянный вопль – и наступила тишина.

 Лишь однажды в своей жизни Эллен была близка к обмороку: когда велосипед Фила на полном ходу столкнулся с мчащимся автомобилем. Сейчас она испытывала нечто подобное: голова закружилась, в глазах потемнело, но сквозь пелену она с неестественной отчетливостью видела Тима – напрягшиеся мускулы на его обнаженных руках, засохшие ссадины и красноватые укусы москитов на загорелой коже. Голова его была поднята, на смуглой шее пульсировала жилка, а– в голубых глазах горел алый отблеск. Он напоминал фавна или сатира – какое-то лесное божество, лишь отдаленно похожее на человека.

 Борясь с дурнотой, Эллен отвернулась. А когда приступ прошел, Тима уже не было.

 В этот момент Эллен хотелось только одного – без оглядки бежать домой. Но большую часть пути она уже прошла, Норман ждет ее и забеспокоится, если она не появится к назначенному часу. Он все равно позвонит – и, так или иначе, придется все рассказать. Что толку прятаться от неприятной правды – лучше сразу пойти и покаяться в своей катастрофической ошибке. Норман был прав насчет Тима, а она... Господи, как она заблуждалась.

 Стараясь не смотреть на кровавое пятно у тропинки, Эллен двинулась дальше.

 Дверь ей открыл сам Норман. Бросив один лишь взгляд на потерянное лицо Эллен, он крепко обхватил ее за плечи. Она чуть не разрыдалась: после всего пережитого так приятно было ощущать надежность мужских рук. Бренди, прописанное Норманом, оказало свое воздействие, и спустя какое-то время Эллен смогла рассказать о случившемся почти совершенно спокойно.

 – Все понятно, – сказал Норман, выслушав ее до конца. – Прости, я представляю, каким потрясением все это было для тебя, но, если честно, у меня просто гора с плеч. Ты бы видела свое лицо – в первый момент я подумал...

 Он не закончил фразу, а Эллен не стала переспрашивать. Теперь она отчасти понимала, какие страхи посещают его во время отлучек Тима.

 – Где он? – спросила она.

 – Бог знает. Он ведь тебя видел? Значит, не вернется, пока ты не уйдешь. Спасибо, Эллен. Это была хорошая идея – поговорить с Тимом, но увы...

 – Надеюсь, ты не думаешь, что я сдалась? – Эллен одним глотком покончила с бренди и в упор встретила пристальный взгляд Нормана. – Его обязательно нужно показать врачу. А мы тем временем подумаем, что еще можно сделать – вот и все.

 Лицо Нормана исказила кривая усмешка.

 – Ты бесстрашная женщина, правда?

 – Просто упрямая. – Бренди выполнило свою задачу слишком хорошо: Эллен ощутила не только приятную истому, но и некоторое уныние. – Похоже, в последнее время у меня все наперекосяк. С миссис Грапоу дело обстоит не лучше, чем с Тимом. А я-то всегда считала, что умение общаться с людьми – одно из главных моих достоинств!

 – Слышал о твоих последних подвигах, – признался Норман.