Эллен вскрикнула. Из-за угла с яростным лаем выскочили черные псы. Они неслись прямо на них с Пенни.

 Схватив дочь за руку, Эллен попыталась закрыть ее за собой. Но Пенни стояла как скала. Выбросив вперед сжатый кулак, она другой рукой обхватила мать, приготовившись защищать ее.

 Псы стремительно приближались. Они были уже всего в нескольких футах, когда властный окрик остановил их так внезапно, что они проехали по земле на задних лапах, пытаясь затормозить, и выглядели при этом довольно забавно. Вернее, выглядели бы, если б в разверстых алых пастях не белели грозно громадные клыки. Задыхаясь от бега, псы застыли как вкопанные. Сверху, от дома, к ним бежал Норман.

 – С вами обеими все в порядке, Эллен? Боже, я так напугался! Не знаю, как они сумели высвободиться: час назад я собственноручно посадил их на цепь. – Он повернулся к Пенни. – Нечего сказать, хорошенький прием я вам устроил. Прости, детка.

 – Я не боюсь собак, – спокойно ответила Пенни. – Эта парочка у вас – превосходные экземпляры.

 – Они бы не напали на вас, – заверил ее Норман. – Я специально познакомил их с твоей матерью, и как только они опознали бы ее...

 Довод выглядел неубедительным даже для него самого: если только псы не страдали близорукостью и полной потерей нюха, они узнали бы Эллен задолго до того, как окрик остановил их.

 Резкой командой отправив псов на место, Норман провел гостей в дом и предложил Пенни стакан шерри, от которого она вежливо отказалась. Правда, она не стала отказываться от hors d"oeuvres, которую вскоре внесла в гостиную Марта, но восторженные похвалы девочки так и не могли завоевать благосклонной улыбки суровой кухарки. Марте оказалось достаточно одного взгляда на юбку Пенни, чтобы вынести совершенно определенное суждение.

 Эллен умышленно стушевалась, позволив Норману беспрепятственно беседовать с дочерью. Ей было любопытно, как эти двое найдут общий язык, но она так и не смогла понять, что же на самом деле кроется за фасадом хороших манер обоих. Пенни свободно чувствовала себя любом обществе, имея некоторый «светский» опыт и будучи от природы общительной. В случае необходимости она сумела бы побеседовать с эскимосом или марсианином, объясняясь на пальцах. Приветливое спокойствие Нормана было выше всяческих похвал, однако он, пожалуй, все же выглядел чуть преувеличенно веселым, немного фамильярным и чересчур покровительственным. Эллен надеялась, что Пенни проявит к нему снисходительность: где ему было научиться, как вести себя с молодежью, когда его единственный племянник не имел друзей и был, мягко говоря, немногословным.

 И вдруг Пенни умолкла на середине фразы. Глаза ее удивленно распахнулись. Случайный луч солнца упал на ее лицо – и оно вспыхнуло, окруженное светящимся нимбом волос. Проследив за взглядом дочери, Эллен внезапно ощутила резкую боль в том внутреннем органе, который ошибочно называют сердцем [8] .

 На сей раз босые ноги Тима оставили на полу пыльные следы. На этом отличие с той самой, первой, встречей заканчивалось: рубашка выглядела ничуть не лучше, чем та, которую Эллен видела на нем весь прошлый месяц. Просто-напросто рослый и грязный мальчишка. Но восхищенная растерянность на его лице и затуманившийся взгляд... Эллен поняла, что на их глазах сейчас происходит то самое чудо, о котором тысячу раз она читала в романах, но в которое никогда на самом деле не верила.

  Кто эта барышня?..

  Ее сиянье факелы затмило.

  Она, подобно яркому бериллу

  В ушах арапки, чересчур светла

  Для мира безобразия и зла.  [9]

 Пораженная внезапно открывшейся истиной, она не удивилась бы, начни Тим повторять вслух сладчайшие речи Ромео.