Норман настоял на том, чтоб отвезти их домой. В его присутствии Эллен не могла задать Пенни вопросы, которые вертелись на языке. Сухо поблагодарив его, она проследила, как машина скрылась за деревьями, и лишь потом вошла в дом.

 Пенни опустошала на кухне холодильник.

 – Хочешь мороженого? – спросила она.

 – После такого обеда? Спасибо, нет. Но чашку чаю выпила бы с удовольствием.

 – Пожалуйста. – Пенни поставила чайник.

 Сидя за столом и наблюдая за дочерью, Эллен почти успокоилась: внутренний свет больше не озарял лицо Пенни, если он вообще ей не привиделся.

 – Ну и какого ты мнения о нем? – коварно спросила она.

 – О твоем приятеле? – усмехнулась Пенни. – Твои подружки назвали бы его солидной добычей. Такой дом! И машина. Должно быть, у него водятся деньги.

 – А он не показался тебе немного высокомерным?

 – У него нет привычки общаться с людьми моложе тридцати. Да и откуда ей взяться? Вот если бы он имел троих сыновей, как Джек, и каждый день в доме толкалась бы куча народу, он умел бы разговаривать с молодежью.

 – Да уж, опыта ему явно не хватает. Мне давно уже хочется взглянуть на комнату Тима, – хитро сказала Эллен. – Она бы могла дать представление об их отношениях, если ты понимаешь, о чем я говорю.

 – Она дает представление о дядюшкиной щедрости, если ты это желаешь услышать. Боже, у этого парня есть все! Огромная коллекция пластинок, роскошный проигрыватель, собственный телевизор, великолепная гитара – что ни назови, у него это уже имеется.

 – В самом деле?

 – Угу. – Пенни все еще рылась в холодильнике. – Чересчур много дорогих вещей. Как будто дядюшка Норман пытается откупиться от собственного племянника, замаливая какой-то свой грех.

 – Ну, Пенни...

 – Знаю, знаю: не суди поспешно и так далее. Он ведь никогда не был женат, правда?

 – Кто, Норман? – Резкая перемена темы несколько сбила Эллен с толку. Она не ожидала, что разговор пойдет таким образом.

 – Мне кажется, – задумчиво произнесла она, – что он был влюблен в мать Тима. Он до сих пор говорит о ней так... в общем, довольно трогательно.

 – Влюблен в жену собственного брата, не так ли? Голова Пенни все еще пребывала в недрах холодильника, поэтому голос звучал приглушенно, но тон покоробил Эллен.

 – Ты напрасно пытаешься выглядеть циничной, – резко сказала она. – Это всего лишь мои предположения, и они вполне могут оказаться неверными. Но в любом случае, в этом не было ничего непристойного. Она не отвечала взаимностью. Норман говорил, что она лишь смеялась над ним, – и это мне тоже показалось трогательным. В какой-то мере его щедрость по отношению к Тиму понятна: он отчаянно пытается завоевать любовь мальчика.

 – Какое благородство! – Пенни все еще не поворачивалась к матери. – Любой другой на его месте смертельно бы обиделся, если б любимая женщина посмеялась над ним.

 Эллен решила, что пора пренебречь осторожностью.

 – Что ты думаешь о Тиме?

 – У него не все гладко, ты была права.

 – Сегодня вечером он вел себя просто как пай-мальчик. Мне кажется, он увлекся тобой.

 Держа в руке бутылку молока, Пенни обернулась. На ее лице было написано живейшее изумление.

 – Мамуля, где ты набралась подобных выражений? «Увлекся» – с ума можно сойти!

 – На твоем месте я была бы осторожнее.