— Трент! — прокричала я, по крайней мере, контролируя наше падение. Возможно, Айви была права. Любовь давала Нине силу, когда больше ничего не помогало.

— О Боже! — прорыдала Нина, ее голос был высоким и паникующим, когда она сжималась на полу около кровати. — Кто-то поможет… мне. Кто поможет мне!

— Я держу тебя, Нина, — сказала я, обхватив испуганную женщину руками, когда Трент скользнул в комнату. Он, должно быть, был недалеко от двери, и мое лицо запылало от того, что он подслушивал. — Айви будет гордиться тобой.

Трент потянулся, чтобы помочь нам встать.

— Айви в порядке. Что случилось?

Моя нога была в неудобном положении, и я вытащила ее из-под себя.

— Нина надрала ему задницу, — сказала я, по-настоящему гордясь ей, когда Трент помогал мне поднять ее. Я называла ее тряпкой, но то, что она сделала, было невероятно. — Опля! Молодец, девочка!

Ее рыдания внезапно прекратились, и Трент резко убрал руки, когда она подняла голову, на ее лице читалась ярость.

— Я ненавижу тебя! Ты ничего не знаешь! Оставь меня в покое! Айви моя. Я ненавижу тебя!

Да, Феликс ушел. Теперь она была сама по себе, неконтролируемая.

— Берегись! — предупредил Трент, и я качнулась назад, когда она дернулась ко мне, ее пальцы были изогнуты в когти. Но это была только Нина, и я нырнула под ее руку, прижала ее руки к бокам и отдернула голову, когда она попыталась ударить меня своей головой. Айви была у двери, она повисла в руках у врача, в ее глазах читались любовь и гордость. Я махнула ей оставаться на месте, но она знала лучше, когда войти.

— Ты справилась, — успокаивала я, пытаясь сделать так, чтобы Нина посмотрела мне в глаза. Гормоны, которые Феликс закачал в ее мозг, бежали по венам, как плохого качества наркотик. Он держал ее спокойной и под контролем, а теперь она была одна, брошенная в глубокий бассейн без спасательного круга. — Медленный вдох. Успокойся. Айви за соседней дверью, — солгала я.

— Отпусти меня! — Она начала извиваться, медленно пытаться идти, а затем дико пинаясь. — Я ненавижу тебя! Где Айви? Ты не можешь скрывать ее от меня! Я, черт побери, убью тебя! Я убью вас обоих!

— Боже мой. — Трент уставился на Айви, когда он дернулся от пинающейся ноги Нины. Слезы катились по лицу Айви, и она прижала руку ко рту. — Это нормально?

Айви закивала, по-прежнему, будучи безмолвным свидетелем. Я видела это прежде. Фактически, я видела худшее.

— Дыши, Нина, — сказала я, откинув голову, чтобы указать на препараты на столе. — Никто на тебя не нападает.

— Айви! — бушевала Нина, ее голос звучал грубо.

— Все будет хорошо, — успокоила я, когда Нина прекратила бороться и начала рыдать. — Айви тебя любит. Она нуждается в тебе. Она больше не нуждается во мне. Я не собираюсь удерживать вас друг от друга. Она отдыхает. Ты сможешь увидеть ее через минуту. — Мое лицо пылало. Сколько услышал Трент? Все?

У двери Айви закрыла глаза от боли. Доктор, удерживающая ее в вертикальном положении, наконец-то сдалась от попыток увести ее, и женщина профессионал с сочувствуем наблюдала, как Трент подготовил шприц. Я держала Нину чуть свободнее, когда он взял ее руку. Ее вены выглядели так, будто их прорыл крот, и Нина смотрела сквозь слезы, как он под углом вводит иглу во внутреннюю сторону ее локтя.