Да, он уже пообтерся в Большой Москве, хлебнул ведьмачьего лиха на пару с некоторыми местными – раз с Конрадом, раз с Платоном, и даже в составе большой группы – те же плюс Викентий, Ярослав, Матвей и Рим.

Но чувствовал: в доску своим пока так и не стал. Но и совсем уж чужаком его считать перестали, особенно после облавы на Бирюлевской линии метро. Жутковатое выдалось дельце. Геральт себя показал с наилучшей стороны – не сказать, чтобы специально из кожи вон лез, хотя и старался. Просто так сложилось. Московские ведьмаки вообще охотно действовали вдвоем, втроем – скорее всего, потому, что Москва действительно большая и ведьмаков в ней банально больше. Но, с другой стороны, если взять концентрацию на единицу площади, – получится не плотнее, чем в Киеве.

Очень Геральту не хватало звонков Весемира, до боли, до зубовного скрежета. Но в Киеве в последние годы творилось нечто ужасное, нечто такое, чему Геральт не находил разумного объяснения, да и всех подробностей не знал. Ведьмачий цинизм нашептывал ему тихо и незаметно радоваться – из Киева-то он заблаговременно отбыл, пусть и в силу других, по-своему печальных обстоятельств. Однако теперь его отъезд в Москву стал выглядеть как внезапное везение в стиле «не было бы счастья, да несчастье помогло». Его даже тянуть в Киев перестало при мысли о тамошних событиях. Однако разговоров с учителем все равно не хватало, и с этим Геральт ничего не мог поделать, увы.

Община Топтыги облюбовала северную окраину станицы Староминска́я. С ударением на последний слог, понятное дело. Частичное совпадение названия с улицей в центре Краснодара, безусловно, было случайным, но забавным. Ащ даже пошутил по этому поводу – как он это любил, сложно, многоступенчато, с намеками и недосказанностями. Геральт не сразу и понял. Когда понял – хмыкнул и шутку тут же забыл, поскольку делу это помочь никак не могло. Вокруг станицы простирались поля – где возделанные, где заброшенные. С востока протекала речка Сосыка, как раз напротив станицы запруженная и потому разлившаяся то ли в ставо́к, то ли в водохранилище. Невзирая на значительную затопленную площадь, все эти гидроставки производили впечатление «воробью по колено», но проверять Геральт не стал. По крайней мере, сразу.

Рассуждал он просто: практически все опасные механизмы, действующие из-под воды, обычно норовят утянуть жертву под воду. Либо сразу, либо потом, после убийства. В мелком водоеме это трудновато, а осторожные расспросы Топтыги и тех общинников, кто не побоялся разговаривать с ведьмаком, напрочь исключали связь террориста с водой.

Нет, в водохранилище искать нападавшего или нападавших смысла никакого.

Пожалуй, это было единственное, что предположил и постарался проверить Геральт до прибытия Конрада.

О подмоге Геральта предупредили заранее – едут, мол, из Центра. Так и сказали – едут. Однако приехал единственный ведьмак-москвич, утром следующего дня после Геральта с Ащем. Позвонил буквально за пять минут до прибытия, Геральт еле успел к кинотеатру «Победа» на центральной площади Староминской. Мужичок из местных подвез на трехколесном мотороллере-таратайке, спасибо ему.

Конрад подкатил на грузовичке-зерновозе. Поручкался на прощание с водителем и выпрыгнул из кабины. Грузовичок, урча, двинул куда-то на северо-запад, наверное, в поля.

– Здоров, – коротко поприветствовал Геральта москвич.

Они по-рестлерски поручкались и легонько столкнулись плечами, на байкерский манер.

– Кто-то еще будет? – поинтересовался Геральт.

– Нет. Накопал что?

– Мало. Тебе как, с самого начала рассказывать или ты что-то знаешь?

– Давай с начала, так проще, – предложил Конрад. И Геральт принялся рассказывать:

– Восемь лет назад в общине погиб первый живой. Рыбак, человек, Семеном звали.