Они даже не успели толком рассмотреть страну, в которую их послало добросердечное правительство. Протянув руку помощи братскому народу, оно пожертвовало их жизнями. Убитых забросили в кузов одного из «Уралов», раненых оперативно забрала «вертушка», и колонна продолжила путь, будто ничего не произошло. На броню к Антону вновь взобрался сержант.

— Смотри, «веселые» идут… «МиГи». — Он указал на расширяющиеся следы работы реактивных двигателей, словно кто-то гигантской иголкой с ниткой штопал ярко-голубое небо. — А ты молодец. Думал, ты «чадос», а ты парень что надо. Быстро сообразил, скомандовал всем убираться с брони, организовал огонь по противнику. Для первого боя справился на «отлично».

«Оказывается, я еще и командовал. Похоже, наши преподаватели добились того, чего хотели, — действовал не раздумывая, автоматически, на уровне подсознания». Перед самым Кабулом горы сменились степью, вновь стали встречаться глинобитные кишлаки с дувалами из самана, но попадались и постройки из кирпича и бетона, явно военные объекты.

Кабул оказался большим городом, но самые высокие здания здесь были не выше трех этажей, по крайней мере, Антон более высоких не видел. Город был шумным, многоголосым, то и дело раздавались призывные крики муэдзинов, которые с изящных старинных башенок-минаретов созывали народ на молитву. Это был город с голубыми куполами мечетей, узкими и широкими улицами, бесконечным поясом базаров, духанов, где, казалось, добрая половина города пыталась продать «шурави» все, что душа пожелает, включая импортную радиоаппаратуру, наркотики, восточные сладости. Вторая половина населения стремилась купить или выменять у того же «шурави» продукты, одежду, боеприпасы, оружие. У детей был свой бизнес, при встрече они кричали по-русски: «Шурави, чарс хочешь, хочешь чарс? Меняем на ремень? Патроны? Тушенку?» Они вытаскивали из потайных карманов тонкие палочки анаши и завлекающе крутили их в пальцах. Но у вновь прибывших солдат было мало «пайсы», но и ту быстро потратили на необычайно вкусный напиток «Си-Си». Благожелательные торговцы со смуглыми лицами часто повторяли, благодаря за покупку: «Бесиор та-шакор! Буру бахай!»

Но за внешним радушием порой скрывалось коварство. Двое солдат из соседней части бесследно пропали, самовольно отправившись за покупками на базар. Сразу ужесточились требования к дисциплине, отменили выходы в город. В появившееся свободное время солдаты делали наколки, изображающие пасть волка, по трафарету, сделанному Антоном.

Но иллюзия отдыха длилась недолго — вскоре они оказались в полевом лагере, вдалеке от цивилизации, где было всего два «балка» — для старших офицеров и штаба, а солдаты размещались в больших палатках по десять человек, и вместо напитка «Си-Си» приходилось пить отвар из колючки, и это было не самое худшее.

В лагере дислоцировалось на протяжении нескольких месяцев спецподразделение «Волк», по численности равное батальону, и ветераны встретили вновь прибывших без особой теплоты. Несколько молодых солдат из новеньких сразу были удостоены «ордена дурака» — дедовщина существовала и здесь, а все были ознакомлены с писаными и неписаными правилами, а также с приметами, которым тут придавалось особое значение.

Нельзя было говорить «в последний раз» — этим можно было призвать Смерть, по той же причине нельзя было писать письмо непосредственно перед выходом на боевое задание. Нельзя прощаться за руку, отправляясь на задание, — из-за этого можно было взлететь, подорваться на мине; нельзя употреблять слово «крайний» — это тоже притягивало «старуху с косой».