Правда, узнали и много полезного — к примеру, что самая лучшая обувь для гор — это отечественные кроссовки, производимые в малоизвестном городке Кивры, по прочности и удобству оставляющие далеко позади знаменитые «Адидас».

Антона все время мучило ощущение нереальности происходящего, интуитивно он чувствовал: все это совершается по тайному сценарию, а конечная цель не ясна. По непонятному принципу набирали людей в это подразделение в основном из числа дисбатовцев, но было среди них и несколько солдат, попавших на «учебку» прямо из колонии, где отбывали срок за серьезные дела. Официально они считались десантно-штурмовым спецподразделением, но обучались по сокращенной программе и получили лишь начальную подготовку, не шедшую ни в какое сравнение с подготовкой спецназовцев из «Каскада», прозванных «каскадерами». Чувствовалась спешка и при их подготовке, и при переброске в Афганистан. Похоже, их готовили к какой-то секретной операции, и главным были не их знания и умения, а нечто другое.

«Но что именно?»

Вскоре их перебросили в провинцию Кандагар. Это была единственная из тридцати шести провинций Афганистана, которая так и не заключила мирный договор с постсоветским Кабулом. Официально их подразделение не входило в состав расквартированной там бригады спецназа, хотя их часто привлекали для проведения операций.

Вскоре в их часть прибыла группа медиков, и было объявлено, что все должны пройти вакцинацию для профилактики от местных заболеваний. Вводили в вену по 40 мл прозрачной жидкости. Получив свою дозу, Антон поехал по заданию командира роты — необходимо было пополнить запасы продовольствия. Он сразу почувствовал себя по-другому. Сначала ему было препаршиво, потом настроение улучшилось, лишь повздорил с «куском»-прапорщиком, начальником склада, и еле сдержался, чтобы не наброситься на того с кулаками.

Вечером, перед ужином, их построили по тревоге, было объявлено, что взвод отправляется на очередное боевое задание. По данным разведки ночью будет идти караван из Пакистана, и они должны были его перехватить. Снаряжали их на операцию серьезно: сухпаек на три дня, удвоенный боекомплект — килограммов десять патронов, столько же килограммов гранат, НСПУ, подствольный гранатомет к АК, плюс еще каждому бойцу по мине — это еще килограммов десять. А кроме этого бронежилет, спальник, ватный бушлат, две фляги с водой, нагрудник с шестью магазинами, осветительные И сигнальные ракеты, пирофакел. Антон вспомнил «учебку» — тогда снаряжения было 30–40 килограммов, а здесь — все шестьдесят. Спешно погрузились на три вертушки МИ-8 и взлетели. Вертушки шли на низкой высоте с предельно допустимой скоростью, и Антон в начинающихся сумерках еще успел рассмотреть серый фантастический пейзаж внизу с кишлаками-крепостями, крышами-полусферами и темными отверстиями кяфидов — колодцев подземных каналов, которые были излюбленным местом душманов, — оттуда они молниеносно нападали и так же быстро скрывались там. Взвод высадился в полной темноте, и дальше их путь лежал по горной местности. Командир взвода лейтенант Степаненко вел их максимально быстрым темпом, и Антон с удивлением отметил, что легко справляется с нагрузкой, впрочем, как и все в их взводе, не в пример предыдущим операциям.

Ощущение было близкое к эйфории — изнурительное передвижение по горному хребту не изматывало, а, наоборот, росла уверенность в своих силах. Внутреннее «я» доминировало над физической сущностью, сознание словно раздвоилось, казалось, что кто-то другой тащит тяжелый груз, задыхается от недостатка кислорода на высоте, а он только наблюдает со стороны, пьянея от переполнявшей его энергии, которая заставляла с нетерпением рваться в бой.