Медленно позли секунды, перерастая в минуты, но никто не двигался, лишь холодные отблески пламени играли на бледном как слоновая кость лице.

— Он мертв? — Голос Роберта звучал хрипло, а сам он вцепился в отца.

— Не думаю, — таким же осипшим голосом ответил Брюс. — Он в состоянии транса, упоминаемом в некоторых древних рукописях, поглощает злую силу из саркофага Царицы-Ведьмы*.

В подвале что-то зашуршало. Звук становился все громче и отчетливее, но доктор Кеан явно не замечал его: он повернулся к сыну, и хотя Роберт не мог рассмотреть отца в темноте, он знал, что тот предельно серьезен.

— Я вынужден действовать, как мясник, — спокойно сказал Брюс Кеан, — но в интересах человечества мы не должны колебаться. Выстрел привлечет внимание. Дай мне твой нож.

Какое-то мгновение сын не понимал, что означают слова доктора. Он просто достал нож и открыл самое большое лезвие.

— Боже милосердный, сэр, — вдруг выдохнул он, — но это же ужасно!

— Конечно, ужасно, — ответил отец, — но долг — долг, мальчик мой, — не позволяет нам отступить. Я, единственный из всех живущих на земле, знаю, кто и что лежит перед нами, и сознательно делаю этот шаг. Он должен закончить свое существование так же, как собирался поступить с тобой. Дай мне нож.

Он сам взял оружие у Роба. Направив свет на спокойное бледное лицо, доктор шагнул к саркофагу. В то же мгновение с потолка что-то упало, пролетев совсем рядом с вытянутой рукой ученого, и глухо шлепнулось на кирпичный пол. Доктор инстинктивно поднял свечу повыше.

Роберт Кеан не смог подавить резкий крик и, схватив отца за рукав, потянул его к лестнице.

— Быстрее, сэр! — Еще немного, и у него случилась бы истерика. — Бога ради, быстрее!

Вид освещенного свечой потолка на миг удивил молодого человека и тотчас наполнил его душу отвращением и ужасом. Прямо над ними двигалось черное пятно около фута в диаметре: оно состояло из жутких копошащихся тарантулов! Туда со всех стен сползались отвратительные пауки, и мерзкое пятно разрасталось на глазах.

Доктор сразу же отпрыгнул к ступеням, и в этот момент пауки начали падать вниз. Без сомнения, они атаковали незваных гостей — пол вокруг Кеанов и нижние ступеньки уже кишели черными гадкими созданиями.

Роберта и доктора охватила паника. При каждом шаге под ногами хрустели пауки, приползающие из ниоткуда, словно сама темнота порождала их. И вот весь подвал, вся лестница, сам спертый воздух вокруг стали черными от гнусных созданий.

На середине лестницы доктор развернулся, выхватил револьвер и начал палить в сторону саркофага.

По его руке побежала волосатая цепкая тварь, и Роберт, ахнув от ужаса, ударил по ней, размазав ядовитую кровь по твиду пиджака.

Шатаясь, они добрались до выхода. Там доктор вновь повернулся и швырнул подсвечник в чудовищного паука, внезапно выскочившего из темноты. Свеча, все еще вставленная в деревянное гнездо, покатилась по ступеням и тут же утонула в море членистоногих.

Тарантулы поползли из люка на первый этаж, продолжая преследование, а внизу зажегся неяркий свет. Потом раздался треск, потянуло гарью.

Доктор отпер дверь на улицу. Охваченные паникой, отец и сын выскочили наружу, спасаясь от армии пауков. С лицами, белыми как мел, они прислонились к стене.

— Это и правда был… Феррара? — прошептал Роберт.

— Надеюсь на это, — прозвучало в ответ.

Доктор указал на закрытую дверь. Из-под нее выбивались клубы дыма.

Возникший пожар уничтожил не только дом с обитой железом дверью, но и два соседних здания; с немалыми усилиями все же удалось спасти мечеть.

Утром следующего дня доктор Кеан, осмотрев дымящийся фундамент бывшего логовища пауков, покачал головой и обратился к сыну:

— Если наши глаза нас не обманули, Роб, то справедливое возмездие наконец настигло негодяя!

Пробившись сквозь толпу местных жителей, отец и сын вернулись в гостиницу.