Ночи в Файюме необычайно спокойны. Ничто не нарушает полнейшую тишину, кроме воя шакалов, лая деревенских собак и прочих немногочисленных звуков, к которым быстро привыкаешь.

И в этом безмолвии хлопанье крыльев, издаваемое армией летучих мышей, было подобно взрыву. Некоторые рабочие еще толком не проснулись, но большинство выглядели очень напуганными. И вот они начали обсуждать, что же на самом деле их разбудило. Все пришли к выводу, что проснулись от страшного крика — предсмертного вопля женщины.

Сайм замолчал, поглядывая на собеседников, а на его невозмутимом лице показались признаки волнения.

— Продолжай же, — попросил Роберт.

Сайм не спеша продолжил:

— Мыши разлетались в разных направлениях, но охватившая лагерь паника не стихала. Али Мохаммед признался, что и сам ощутил приступ страха — об этом такие, как он, обычно предпочитают молчать. Только вообразите: стоят люди, смотрят друг на друга, постоянно оглядываясь на вход в гробницу. А потом до них донесся запах, и это стало последней каплей — все бросились бежать из лагеря…

— Запах? Какой запах? — занервничал Роберт.

Доктор Кеан развернулся в кресле и в упор посмотрел

на сына.

— Запах Аида, мальчик мой! — мрачно заметил он и вновь отвернулся.

Заговорил Сайм:

— Естественно, я не знаю подробностей, но только что- то по-настоящему страшное могло так перепугать египтянина! Стояло безветрие, но вонь волной нахлынула на них, словно принесенная горячим хамсином.

— Ветер был действительно горячим?

— Сложно сказать. Али Мохаммед уверяет, что дул он прямо из входа в пирамиду. И толпа ринулась прочь явно не из отвращения, а от неприкрытого животного страха. Рабочие, не останавливаясь и не оглядываясь, добежали до ближайшей железнодорожной станции в Рекке.

Все опять помолчали.

— Это случилось минувшей ночью? — спросил Роберт.

Отец кивнул.

— Этот человек приехал первым же поездом из Васты, — сказал он. — Нам тоже нельзя попусту тратить время!

Сайм уставился на него.

— Не понимаю…

— У меня есть цель, — спокойно объяснил доктор. — Я должен уничтожить, растоптать, как поганую тварь, одно существо — не могу назвать его человеком — Энтони Феррару. Мне кажется, Сайм, что вы с нами заодно.

Сайм, нахмурившись, барабанил пальцами по столу и исподлобья смотрел то на одного, то на другого Кеана.

— Своими собственными глазами, — проговорил он, — я видел ту таинственную трагедию, которая привела вас, доктор, в Египет, и в какой-то мере я разделяю ваше мнение относительно Феррары. Вы ведь не знаете, где он?

— Со времени отъезда из Порт-Саида, — ответил доктор, — я ничего о нем не слышал, но леди Лэшмор, подруга — и невинная жертва, сохрани ее Господь! — Феррары в Лондоне, уехала после того, как провела день в каирской «Семирамиде». Но куда?

— А при чем здесь леди Лэшмор? — спросил Сайм.

— Если то, чего я опасаюсь, все же случилось… — ответил доктор Кеан. — Но не будем забегать вперед. Сейчас мне достаточно того, что вчера в половине девятого, по моим сведениям, леди Лэшмор отправилась на поезде из Каира в Луксор.

Роберт непонимающе взглянул на отца.

— Вы что-то подозреваете, сэр?

— Думаю, что она поехала в Васту, — ответил доктор.