– И тебе следовало бы выразить благодарность, – добавила Гретчия, глядя на пламя. – Рубин начнет светиться, если ты или повязанная с тобой Сафия окажетесь в опасности. Так вы даже сможете следить друг за другом на расстоянии. Не стоит легкомысленно относиться к такому подарку.

Она не относилась к подарку легкомысленно, но и не испытывала благодарности по отношению к Альме. Еще чего. Альма сделала это из чувства вины. Ведь именно из-за нее Изольде было отказано в месте ученицы ведьмы нитей, и она никогда не станет преемницей Гретчии.

– Одевайся! – приказала Гретчия. – И побыстрее, пока Альма убирает обрезки волос. Мы должны сказать Корланту и всему племени, что ты передумала и хочешь вернуться в качестве ведьмы нитей.

Изольда открыла было рот, чтобы заметить, что мать не может иметь двух учениц одновременно и что племя прекрасно осведомлено о слабых ведовских способностях Изольды, но быстро сжала зубы. Альма схватилась за метлу и стала выполнять приказ, как и положено ведьме нитей. Они не спорят, а следуют логике, куда бы та ни привела.

Именно из-за логики Изольда оказалась в поселении, несмотря на все страхи и обиды. Изольда всегда следовала логике, как ее и учили. Именно так она действовала все эти годы, проведенные в Веньясе рядом с Сафи.

Глава 9

Никогда, ни разу в жизни Сафи не подумала бы, что ей с такой легкостью удастся вжиться в роль легкомысленной карторранской доньи. Вокруг было слишком много людей, они лгали всем и во всем, из-за чего девушка ощущала постоянный зуд на коже. В зале оказалось полно ее ровесников: подросли те самые противные мальчишки и девчонки, которые доставали ее все детство. Теперь они вступали во взрослую жизнь и должны были сменить своих стареющих родителей.

Но, несмотря на все эти сложности, Сафи было трудно не наслаждаться блеском хрусталя в ярком свете люстр, игристым вином в бокале и видом, открывающимся за прозрачной стеной из цельного стекла.

По сути, это была обычная авантюра, в которых они не раз участвовали вместе с Изольдой. Сафи отвлекала внимание, пока ее дядя охотился за воображаемым кошельком. Если именно это от нее требовалось, то Сафи была готова – даже с радостью – подчиниться. Особенно если рядом окажется принц Леопольд фон Карторра.

Он превратился в очаровательного парня, хотя, пожалуй, слишком очаровательного, чтобы воспринимать его всерьез. Но надо признать: он был красивее любого в этом зале – будь то мужчина или женщина. Его кудри чуть отливали розовым, золотистая кожа с нежным румянцем на щеках сияла, а длинные светлые ресницы, которые так запомнились Сафи, обрамляли глаза цвета морской волны.

Но при всех внешних изменениях он остался все тем же остроумным, склонным к проказам мальчишкой, которого она знала.

Принц отпил вино из бокала. Ему пришлось отбросить прядь со лба, и несколько девушек рядом с ним шумно задышали.

– Знаешь, – произнес он озабоченно, – синему бархату, что пошел на сюртук, не хватает глубины цвета. Я рассчитывал, что это будет имперский сапфир. – Принц произносил слова бархатным баритоном, а то, как он расставлял паузы, делало его речь похожей на музыку. – В результате получился какой-то скучный голубой, не находишь?

Сафи фыркнула:

– Рада видеть, что ты ничуть не изменился, Полли. При всем твоем остроумии ты, как и прежде, влюблен в собственную внешность.

Услышав от нее «Полли», юноша покраснел. С ним это случалось уже не первый раз за вечер, что только усиливало желание Сафи так его называть.

– Конечно, я не изменился. – Леопольд изящно пожал плечами. – Мое идеальное лицо – это все, что у меня есть, а усердие в учебе здесь, в Карторре, не особо ценится.