Леопольд, похоже, не заметил внезапного молчания Сафи. Его глаза скользили по пестро одетым гостям. Доньи в облегающих черных юбках и оборчатых лифах с глубокими вырезами, в которых виднелась кожа тысячи насыщенных земляных оттенков. Доны в черных жилетах и бархатных бриджах, что лишь придавали их ногам нелепый вид.

Похоже, Леопольд был единственным мужчиной, способным заставить даже бриджи и чулки выглядеть привлекательно. Судя по его виду, он вполне это понимал. Чулки облегали крепкие, отлично прокачанные ноги, а синий бархат подчеркивал необычный цвет его глаз.

Сафи с удовольствием отметила, что ее собственное платье тоже притягивает взгляды, и единственным нарядом, который Сафи сочла лучше своего, было платье Ванессы, марстокийской императрицы. Белые полоски ткани, выложенные сложными узорами, выделялись на бронзовой коже женщины, правое плечо было дерзко обнажено, и на него ниспадали черные пряди волос. Поверх ведовского клейма была нанесена золотая краска: квадрат, обозначавший стихию земли, и вертикальная линия – железо. Запястья императрицы украшали два массивных браслета, больше похожие на кандалы. По слухам, они были символом того, что она лишь рабыня, служащая своему народу. Императрица не надела корону и, по мнению Сафи, выглядела просто и одновременно элегантно.

Хотя Сафи видела Ванессу лишь издалека, она невольно оценила скучающее выражение лица молодой женщины. Она выглядела как человек, которому было чем заняться и куда отправиться вместо этого бала.

Сафи тут же попыталась скопировать позу императрицы, но стоило ей съесть первое пирожное, как она тут же забыла о ней.

Словно прочитав ее мысли, Леопольд спросил:

– Заметила, какой смелый наряд у императрицы Марстока? У всех мужчин челюсти упали.

Сафи хитро прищурилась:

– Но не у тебя?

– Нет. Не у меня.

Ложь принца отозвалась зудом на коже, но Сафи было все равно. Если Леопольд хотел скрыть свой интерес к идеальным плечам императрицы, почему это должно волновать Сафи?

– Хочешь с ней познакомиться? – вдруг спросил он.

Сафи вздрогнула:

– Правда?

– Конечно.

– Тогда давай. Пожалуйста.

Она протянула слуге чашу с остатками клубники, и Леопольд легко зашагал сквозь толпу. Сафи последовала за ним к низкой сцене в дальнем углу, где небольшой оркестр настраивал инструменты.

Но вот что было странно: пока Сафи и Леопольд двигались среди знати всех возрастов и национальностей, все вокруг начали о чем-то взволнованно переговариваться. Сафи не смогла расслышать, о чем шепчутся гости, и не могла прочесть их мысли, но слухи горели ярким огнем правды. От этого у девушки заныло в горле, и ей стало крайне любопытно узнать, о чем же все говорят.

Леопольд подошел к рою изящно одетых женщин – их платья были сшиты из таких же полос ткани, что и у императрицы, – и к группе мужчин.

«Нубревнийцы», – решила Сафи, когда ее взгляд остановился на распущенных черных волосах и огрубевшей от морской соли коже. Плащи цвета штормовой синевы доходили мужчинам до колен, но один, оказавшийся как раз у нее на пути, был одет в серебристо-серый наряд.

– Прошу прощения, – пробормотала Сафи, пытаясь его обойти.

Но парень остановился, полностью загородив собой проход, и только после этого оглянулся.

Сафи поперхнулась. Это был нубревниец с пирса, до блеска вымытый и сверкающий чистотой в свете свечей.

–Опять ты, – произнесла она на нубревнийском подчеркнуто мягким тоном. – Что ты тут делаешь?

– Я мог бы спросить тебя о том же.

Он не выглядел впечатленным, когда повернулся к девушке и смог ее разглядеть.

– Я карторранская донья.

– Почему-то это меня не удивляет.

– Вижу, – промурлыкала она, – ты научился обращаться с пуговицами.