Глава 10

Один за другим члены племени мидензи приходили, чтобы поприветствовать Изольду. Чтобы внимательно рассмотреть девушку, которая покинула общину и теперь хочет вернуться.

Изольде казалось, что после того, как она лишилась длинных волос, голова стала слишком легкой. К тому же она чесалась. Но, как и следовало примерной ведьме нитей, девушка и не думала почесаться. А еще она не ерзала на табурете, и на лице ее не читалось ничего, кроме уместной вежливой улыбки.

Нити номатси были пугающе выцветшими. Только нити Корланта, пульсировавшие за спиной Изольды, пока он стоял у очага и подсчитывал пришедших на церемонию Приветствия, горели в полную силу. Пожалуй, даже слишком ярко.

После тридцатого гостя Изольда уже не могла притворяться, что не замечает торчащего рядом и наблюдающего за всем, словно хищник, Корланта. А вот лицо Альмы оставалось невозмутимым, и улыбка, с которой она встречала посетителей, казалась искренней. Надо же, какая неутомимая.

К шестидесятому посетителю Изольда уже с такой силой гладила Рыка, что ему явно стало не по себе. К восьмидесятому пес решительно встал и покинул свое место у ног хозяйки.

Покой. Покой повсюду, от кончиков пальцев рук до кончиков пальцев ног.

– Это был сто девяносто первый, – объявил Корлант, как только последний посетитель удалился. – Ну и где остальное племя? – В тоне Корланта не чувствовалось удивления, но, когда он направился к двери, его нити стали розовыми от возбуждения. – Я позабочусь о том, чтобы все племя узнало о церемонии Приветствия. – Он устремил пронзительный взгляд на Гретчию и голосом, похожим на звук, с которым лавина сходит с гор, добавил: – Не надо. Не уходи.

– Конечно нет, – ответила Гретчия, опускаясь на табурет рядом с Изольдой.

Как только Корлант вышел, женщина вскочила на ноги. Она схватила дочь за руку, а Альма бросилась к люку, ведущему в подпол.

– Надо спешить, – прошептала Гретчия. – Корлант явно понял, что мы с Альмой задумали. Он попытается остановить нас.

– Задумали? – спросила Изольда, и в этот момент раздался странный звук.

Клац – как когда мать подрезала ей волосы. И все, что связывало трех колдуний нитей с поселением, резко оборвалось.

Все нити, связывавшие их.

Изольда этого не увидела, но почувствовала. И тут внезапный толчок чуть не сбил ее с ног.

Альма толкнула ее в сторону двери.

– Беги, – прошептала она, – к воротам!

Паника, отразившаяся в зеленых глазах Альмы, пронзила Изольду насквозь. Она кинулась в дверной проем и тут же споткнулась и беспорядочно замахала руками, пытаясь сохранить равновесие.

Снаружи ее ждала толпа соплеменников, все с фонарями, факелами и арбалетами. Все четыреста номатси, пропустивших церемонию Приветствия. Их нити были скрыты от колдуний магией Корланта, так что ни одна из них не почуяла, что толпа собирается вокруг хижины.

Появился и сам Корлант, он пробирался сквозь толпу, на голову выше всех остальных, и его нити отливали пурпурным от голода.

Люди пропускали его. В тени мелькали лица – Изольда узнавала всех тех, кто с детства ненавидел ее, и от их взглядов саднило в груди, а колени подгибались.

Она оглянулась – в хижине никого не было. Только Рык скалился и угрожающе рычал.

Затаив дыхание, Изольда стояла, пока Корлант буравил ее взглядом, а его нити набухали и багровели еще больше. Потом, с нарочитой медлительностью, он скрестил большие пальцы на руках и словно отгородился ими от Изольды. Это был знак, отгоняющий зло.

–Чужой,– произнес он тихим голосом, почти неслышным из-за пения цикад и шумного дыхания толпы.– Повесь чужого.– И повторил, уже громче: – Чужой, чужой.