— К Алабаю меня отвести.

— Я не знаю, где он.

— Позвони… те. Он вам маршрут сбросит на телефон.

— У меня нет телефона.

— У меня есть.

— Сам и позвони.

— Номера не знаю.

Вильма замолчала, будто они ни о чём и не говорили. Серёга догадался, что она до сих пор не доверяет ему, своему спасителю. И что делать? Вернее, что сделал бы Митяй? Да ничего бы, наверное… Дальше бы пошёл.

Серёга пошёл дальше, выбирая путь для Вильмы. Сам он рявкнул бы на Вильму, обозвал бы дурой, может, по шее дал бы… А Митяй — нет. Он других не нагибал. Если чё — обосновывал… хотя ему никто не верил. Митяй не выискивал, как ему выгодно, не выёбывался. Значит — не врал. О чём он хотел сказать тогда — ну, ночью на станции?.. Что он не трахался с Маринкой?.. Блин, Митяй сказал бы честно — он же не Лексеич!.. Серёгу вдруг опалила дурацкая мысль: был бы он Митяем — не тронул бы Маринку!.. Ну на хера он, Серёга, не дослушал тогда брата, а полез бить ему морду?.. Митяй бы не соврал!..

Вильма продолжала молчать, а Серёга понял, как вынудить её позвонить Алабаю. Просто не надо ей врать про неё. Серёга остановился.

— Я тебя не держу, — сказал он, забыв про обращение на «вы». — Хочешь сбежать — дак беги, я догонять не поскачу. Мне надо к Алабаю. Тебе — тоже. У меня — телефон, у тебя — номер. Друг без друга мы Алабая хрен знает сколько будем искать. Или позвони ему, или вали от меня, ты только идти мешаешь.

Вильма затравленно глядела на Серёгу и не отвечала.

Серёга в досаде махнул рукой и пошагал сквозь кусты. Вильма шла за ним, как собака. Серёга покосился на неё через плечо и всё равно отвёл ветку, чтобы та не хлестнула Вильму по лицу. Так бы сделал Митяй.

— Ещё больше уйдём, и позвоню, — в спину Серёге сказала Вильма.

Серёга топал и топал, не пытаясь выяснить, сколько это — «ещё больше». А гора находилась уже где-то рядом. Лес матерел и редел, будто набирался сил для подъёма по склону. Впереди замелькали какие-то просветы.

За стволами сосен открылась поляна, вся красная от заката. С опушки окинув её быстрым взглядом, Серёга сразу шарахнулся обратно и едва не сбил Вильму с ног. На поляне — точнее, на пустоши с растрескавшимся бетоном — среди развалин и мелких деревьев располагались два круглых провала, два колодца, и на краю одного из них, задрав зад, торчал блестящий на солнце харвер. Он был жив: задёргал коленями и распрямил руку с чокером.

— Сматываемся отсюда! — решил Серёга.

— Он же застрял… — возразила Вильма.

Серёга помедлил. Харвер действительно не мог выбраться из колодца. Потеряв людей из виду, он сложил руку и затих.

— Что тебе у своих не нравилось? — внезапно спросила у Серёги Вильма.

Серёга догадался, что она дозрела до звонка Алабаю.

— Меня там защемили круто, — сказал он. — Бригадир обещал к учёным отвести — и не захотел. Ему Бродяга насовсем нужен. И брат — придурок, — искренне добавил Серёга, имея в виду себя. — Сама видела, как мы подрались.