Митя уже не боялся облучения и не прятался под интерфератором. Он же Бродяга. В нём поселился лес. Он — часть фитоценоза. И — увы — ему ничего не изменить. Митя пытался вместить это в своё сознание. Точнее, перенастроить сознание и принять необратимость. Плохо ли быть частью системы? Но ведь любой человек всегда часть системы. Часть человечества и часть биосферы.

Стать Бродягой — не значит смерть. Бродяги не умирают, а лишь теряют человечность. Им больше не требуется социализация. Однако, скорее всего, они сохраняют способность мыслить. Даже клумбари отвечают на вопросы… Это Митю и ободряло. Он не верил, что, оставшись разумным существом, он утратит интерес к осмысленной жизни. Узнавать и понимать — так же важно, как есть и пить. Пока в нём не угасла яростная тяга жить, он не превратится в ходячее растение. Не позволит себе деградировать. Нет, он не растворится, не исчезнет. Он не слабак и удержит себя.

Митя думал о том, о чём Егор Алексеич сказал как бы походя, ненароком, вскользь… Он, Митя, и Бродягой сможет общаться с учёными, как общался Харлей. Это даже обнадёживало. В статусе Бродяги он, Митя, станет куда более ценным сотрудником миссии… Станет объектом изучения. Образцом. Вряд ли на свете найдётся второй Бродяга, разбирающийся в фитоценологии и готовый предоставить себя для исследований…

Он действительно сможет работать Бродягой для бригады Марины — и для бригады Егора Алексеича, конечно. Это не только деньги, но и наблюдение за селератным лесом. Да, он будет искать «вожаков», но срубленные коллигенты восстанавливаются, да и много ли их уничтожают бригады?.. Угроза лесу — не бригады, а роботизированные лесоуборочные комплексы. Вся бризоловая экономика Китая, а не мелкие промыслы местных жителей.

Но местные жители как раз и являются тем, с чем ему, Мите, невыносимо сосуществовать. Хотя, может, здесь не всё так плохо? Точнее, так плохо везде, и в городе тоже, а не только здесь, среди лесорубов? Алик Ароян говорил, что якорная установка для местной антропологии — война. Однако в городах тоже верят в войну. В лесу — в ядерную, в городах — в информационную… А есть ли разница? Распад человечности — он везде распад. Просто в лесу это очевиднее. Зато в лесу он, Митя, будет изолирован от навязчивой коммуникации с обществом распада. С бригадой он как-нибудь поладит, а с обществом — нет. Превращение в Бродягу ему надо воспринимать не как беду, а как дар судьбы! И девушка, которую он здесь обретёт, стоит дороже всего, что он утратит…

Егор Лексеич тихонько посматривал на Митю. Он прекрасно понимал, о чём сейчас думает этот городской парнишка. Уговаривает себя согласиться на предложение бригадира. Ищет, чем хорошо работать Бродягой. Примеряется к новой своей жизни. Всё правильно. Егор Лексеич на такое и рассчитывал. Он сразу был уверен, что Митрий из его лап никуда не денется. Он, бригадир Типалов, и не таких утаптывал.

Сегодня вообще был переломный день. Намечено сто восемнадцать «вожаков». Подготовлена ловушка для Алабая. И бригада расфасована как надо. Вильма — лишний груз, но её больше нет. Назипову он выгнал, от неё всё равно одни лишь бабские ахи-охи. Серёжку тоже удалил: Серёжка на Муху нацелен, а не на бригадира, он ненадёжный. И Митрий сломался. Теперь у него, у Егора Лексеича, исправная бригада с Бродягой.