Митя зашевелился, спрыгнул с капота мотолыги на рельсы и двинулся в лес — на тропу, что вела к ручью. Маринка проводила Митю взглядом.

— Дядь Гора, а чего он такой конченый? Ты ему что-то сказал, да?

— Да ничего особенного, Муха, — пренебрежительно усмехнулся Егор Лексеич. — Просто мозги ему вставил на место.

— Это как?

Егор Лексеич пожевал губами, словно примерялся к хорошей новости.

— Короче, Муха, никуда он от нас не уйдёт. Не вылечат его в городе. Будет здесь Бродягой. Готовься, после командировки начнём тебе бригаду собирать.

Маринка даже не поверила в такую ошеломительную удачу.

— Гонишь, дядь Гора! — еле выдохнула она.

Егор Лексеич скорчил наигранно безразличную физиономию:

— Ну, моё дело — прокукарекать, а там хоть не рассветай.

Маринка шёпотом завизжала, вскочила и кинулась целовать дядь Гору. Тот едва не опрокинулся на спину на своём стульчике и оттолкнул Маринку:

— Да отцепись ты!.. Налетела как ракета!..

Маринка послушно плюхнулась обратно у костра, глаза её сияли.

— И про Серёжку забудь, — добавил Егор Лексеич.

— А где он? — спохватилась Маринка.

— Я его к Алабаю послал. Он там себя за Митрия выдаст и притащит Алабая на засаду. Когда выполнит задание, я его выгоню.

— Что, совсем? — удивилась Маринка.

— Совсем. Шебутной он и бестолковый. Тебе ни к чему.

— Да и хрен с ним! — легко поддалась Маринка.

Сейчас всё в ней пело и кружилось, и Серёга казался ей совсем неважным. Его даже не жалко. Был — и сплыл. У неё теперь — Митька!

За плечом у Егора Лексеича появился Матушкин — небритый, несчастный, словно истрёпанный тоской и беспокойством.

— Лексеич, — глухо заговорил он. — Наталья не отзывается…

Егор Лексеич с трудом сообразил, о чём вообще речь.

— Позвони начальнику в Татлы… Спроси, нет ли её там…

Матушкин хотел, чтобы бригадир узнал о Талке у Геворга Арояна. Но Егору Лексеичу совершенно не понравилась идея дёрнуть Арояна по мелочи. Не такое у них сотрудничество, чтобы размениваться.

— Витюра, иди на хуй, — устало ответил Егор Лексеич и, кряхтя, поднялся из кресла. — Всё, братва! — объявил он. — Пора спать!

И перрон, и станцию, и лес с дальней горой уже затянули сумерки.

Маринка так разволновалась от перспектив, что сна у неё не было ни в одном глазу. Она расшевелила костерок и села поближе к огню. На её лице плясали синие блики. Она воображала свою будущую бригаду — нормальную, а не как у дядь Горы, и они все поедут на вездеходе куда-нибудь в глушь, и Митька отыщет новую рощу «вожаков», и все потом охренеют от красоты и удачливости молодой бригадирши… Маринка не заметила, что рядом тихо уселся широко улыбающийся Костик.

— Чё, бортанула Серого? — довольно спросил он.

— Отвали. — Ничего другого Маринка Костику уже давно не говорила, но Костика такое нисколько не напрягало.