— Опасно, шеф, — засомневался Фудин.

— Ну дак штаны сними заранее, вот и всё, — посоветовал Егор Лексеич.

— Чё, нормальный замес! — воодушевился Костик.

Егор Лексеич убрал телефон.

— То, что Алабай вам наболтал, — всё мудотень, — внушительно сказал он. — Башкой работайте. Хули, что у него бойцов больше? Мы же не врукопашную пойдём. Хули, что у него наш Бродяга? Мы вчера «вожаков» отметили больше сотки — это ебать сколько!.. Дело упирается в другое. В трелёвочник. Если мы расхуярим Алабаю трелёвочник, «спортсменам» кранты. Ясно?

Егор Лексеич достал планшет для коптера.

— Теперь сюда смотрим. Вот щебёночный завод. Трелёвочника не видно. Значит, Алабай загнал его куда-то внутрь через эти большие ворота с торца.

Егор Лексеич щёлкнул ногтем по экрану. Коптер снял сверху обширную серо-зелёную пустошь с холмами. С краю располагались здание небольшого завода и комплекс сложных железных сооружений, от них через пустошь тянулись тонкие линейки мостов. Завод дробил на щебень каменные обломки, извлечённые из Ямантау при строительстве объекта «Гарнизон». В здании находились силовые агрегаты, железные сооружения были дробилками, мосты — транспортёрами. А пустошь была площадкой для склада дикой породы, доставленной грузовиками, и произведённой заводом щебёнки.

— Когда чумоходы начнут громить завод, Алабай постарается смотаться на трелёвочнике. А мы должны встретить его у ворот. Вы — на мотолыге, я — на харвере. И уебошим трелёвочник с базук. После этого Ямантау за нами. Партизанить «спортсмены» не будут, если вообще выживут. Так что, мужики, Алабай сам себя закопал. Готовьтесь давайте, скоро мотолыга приедет.

Мотолыга приехала через полчаса. Скрежет стальных траков по ржавым рельсам был слышен издалека. Егор Лексеич и его бойцы уже выбрались из капонира и ждали возле товарных вагонов. Мотолыгу вела Маринка.

— Муха, вылазий, — распорядился Егор Лексеич. — Ты мне понадобишься на харвере. Мужики, выгружайте здесь всё спальное, жратву и мотопилы, а сами давайте налегке в коробочку.

— Егора, а куда направляешь? — спросила через борт Алёна.

— На Межгорье.

— Мне-то как? Можно с Костичком остаться?

— Не возражаю, — ответил Егор Лексеич.

— Чё, мам, ты липнешь ко мне, как баба? — прошипел Костик.

Он злился, потому что Митяй обнаружился живым, пускай и в плену. Придётся как-то выпутываться, когда дядя Егор потом выкатит ему, Костику, предъяву за нападение на Бродягу. А дядя Егор выкатит, это без байды.

— Шеф, кто у нас главный? — деловито осведомился Фудин.

— Я! — подскочил Костик, надеясь командованием заслужить прощение.

Маринка стояла рядом с Егором Лексеичем какая-то тусклая, понурая и уже не рыпалась занять важное место.

— Ты и командуй, Фудин, — подумав, решил Егор Лексеич.

А кого ещё назначить командиром? Сопляка Матушкина? Тупого Калдея?

— С Межгорья отзвонишься мне, усёк?

Груда оставленного снаряжения лежала возле железнодорожной насыпи. Маринка и Егор Лексеич смотрели, как мотолыга, изрыгая бризоловый дым, разворачивается и, качая кормой, бодро ползёт мимо капонира.

— У нас в запасе пара часиков на массу придавить, пока они с Межгорья кашу заварят, — сказал Егор Лексеич Маринке.