Маринка стояла рядом, держась за кресло, как стоял Митя, когда бригада пробиралась по Инзеру. Егор Лексеич чувствовал напряжение племянницы.

— Скажи-ка мне, Муха, — рассудительно начал он, — почему это Митрий очутился у Алабая? С какого хера его туда унесло?

— Он Серого спасать хотел, — угрюмо ответила Маринка.

— Откуда же он узнал про Серёжку?

— Я проболталась, — Маринка решила ничего не скрывать.

— Вот оно как… — закряхтел Егор Лексеич.

Выходит, Митрий рванул за Серёжкой… Молодец, конечно… Только это означает, что Муха да и он сам, бригадир Типалов, для Митрия особой цены не имеют. Митрий променял их на брата… И на свои принципы. Предатель он, как и все городские. А вот Серёжка — кремень. Засаду спалил — а куда деваться, если поймали? — но про мотолыгу смолчал… Эх, ему, бригадиру, надо было на Серёжку ставку делать, а не на Митрия… Бродягу он и другого найдёт, а вот с надежными людьми — туго… Хорошо хоть Мухе он не доверился.

— Ты меня пиздец как подвела, Муха, — просто сказал Егор Лексеич.

— Знаю, — тихо согласилась Маринка.

Но ей сейчас на дядь Гору было плевать.

Лес наконец расступился, и перед харвером распахнулась промышленная пустошь — беспорядочное нагромождение целых гор из щебня или глыб. Кое-где эти горы поросли бурьяном и тонкими деревцами. В разных направлениях отвалы были рассечены уже покосившимися эстакадами — конвейерами для подачи камня на дробильные установки. Эстакады, как нити паутины, вели к сортировочным мостам-«грохотам», к тушам дробилок и большим бункерам, оплетённым инженерными конструкциями. Ржавые растопыренные агрегаты столпились возле кирпичного двухэтажного здания с выбитыми окнами. Синело чистое и жаркое небо. Над многоярусной железной путаницей и над безжизненными каменными россыпями чуть дрожал горячий воздух.

Егор Лексеич приметил хорошее место возле мёртвого экскаватора: остов машины заслонял от возможного наблюдателя. Харвер лёг на захрустевшую щебёнку. От кабины, сверху, Егор Лексеич оглядел пустошь в бинокль — так полководец обозревает поле будущей битвы. Потом вытащил телефон.

— Фудин, вы где? — спросил он и выслушал долгий ответ. — Уже недалеко, — сообщил он Маринке, не убирая телефон. — Пойдём-ка вон туда, красавица.

Егор Лексеич зачем-то повесил на плечо автомат.

Друг за другом Егор Лексеич и Маринка выбрались из харвера и, увязая в щебне, взошли на склон ближайшего холма почти к вершине. Здесь Егор Лексеич остановился. Маринка тоже. Впереди, за округлыми макушками отвалов, щетинистыми от бурьяна, она видела воздетые стрелы «грохотов», угловатые кровли бункеров и балки арматуры. А позади неспешно растекались извилистые и ухабистые лощины меж оплывших каменных круч.

По одной из лощин, переваливаясь, катила мотолыга. За ней клубилось облако пыли — куда более обширное, чем можно было ожидать.

Егор Лексеич поднёс к уху телефон.

— Фудин, готовься, — сказал он.