Позади неё широко разрастался рокот двигателей, лязг металла, скрежет, хруст и шуршание щебня — стая чумоходов потихоньку нагоняла жертву. Но Маринка не оборачивалась. Если она погибнет, если её раздавят, расплющат, размажут по камням, пусть это произойдёт внезапно, чтобы даже чумоходы не увидели, как в последний миг она испугалась.

Маринка обогнула очередной бугор, поросший редкой сухой травой. Взрытый пустырь: какие-то кусты, мусор, дырявые и мятые железные бочки, автопокрышки, трубы, ящики… Маринка подняла голову. Вот же он — завод! Двухэтажное здание из грязно-бурого кирпича, бурьян у фундамента, выбитые окна… Там — укрытие, защита, избавление… Там Серёга. В том, что с ней, с Маринкой, случилось, виноваты были все: дядь Гора, Митька, Костик. Все, кроме неё. И Серёги. Он один отговаривал её от опасных затей.

Но в тёмных окнах вдруг засверкали огоньки выстрелов.

Автоматная очередь пропахала склон наискосок перед Маринкой — свистнули полетевшие камни. Потом рядом прожужжала другая очередь — из другого окна. Маринка упала вниз лицом. Стреляли, конечно, «спортсмены» Алабая. Они сообразили, что девчонка ведёт на них чумоходы, и попытались уложить её — впрочем, какой в этом был смысл?.. Своими радарами чумоходы мгновенно засекли стрелков, и те стали новыми целями. Машины, что ползли за Маринкой, повернули морды к заводу. И тогда из окон забабахали базуки.

Маринка вжалась в склон. Взрывы расшвыривали щебень как шрапнель: камни лязгали и громыхали по корпусам комбайнов, вспарывали воздух над Маринкой. Граната ударила в отвальный щит чумохода и лопнула с огнём и звоном: комбайны, что прорубали шахты в недрах горы, были словно в броне. Чумоходы казались неуязвимыми, базуки не могли их остановить.

Но Маринка понимала, что про неё подземные твари всё равно не забыли. Не выдержав, она оглянулась через плечо. На неё уже надвигался левеллер — фрезерный комбайн. Широкие гусеницы. Горбатый капот, покрытый пятнами лишайников. Тесная кабина с кустами внутри — будто череп для крохотного мозга. На ободранных консолях, подпёртых толстыми поршнями, вращался клыкастый барабан скальной фрезы. Левеллер уже приподнял его перед собой, чтобы опустить на лежащую Маринку. Фреза заслонила Маринке солнце.

Взревело, полыхнуло — и тесную кабину снесло разрывом гранаты, грубо вскрыло капот, вывернув стальные лохмотья. Двигатель подавился и умолк. Фреза тяжело зависла над Маринкой. Левеллер сдох на середине движения.

Маринка лежала под фрезой, вцепившись пальцами в булыжники, будто под заклинившим ножом гильотины. И её заколотило. Кажется, даже щебень под ней зашевелился от бешеных ударов сердца. Угроза исчезла, однако запоздалый ужас был невыносим, и Маринка закричала:

— Серёга!.. Серёга!..

64

Щебёночный завод (II)

Алабай сразу уловил, что Митя не из лесорубов, и обращался на «вы».

— Я прекрасно осознаю положение дел, Дмитрий, и поддерживаю контакт с Ярославом Петровичем, — щеголяя интеллектом, поделился он. — Кратно увеличенная частота альфа-деревьев под Ямантау обусловлена присутствием вашего мицеляриса на подземном объекте.