Пластиковый хомут на запястьях Серёги распался с лёгким щелчком.

— Бля, аж плечи ломит… — разминаясь, блаженно прошептал Серёга.

Потом он сунулся Мите за спину и принялся резать стеклом хомут у Мити на руках. Теперь он работал гораздо быстрее. Митя тоже расцепил руки.

— На ногах сам давай! — торопливо бросил Серёга.

В этот момент «спортсмены» взволнованно загомонили. Что-то их там растревожило… А затем за стенами озлобленно затрещали автоматы, грохнул выстрел из базуки, за ним — второй выстрел. Эхо прокатилось по коридору. Ни Серёга, ни Митя не отвлеклись от своего дела: сначала — на свободу.

Наконец Серёга рассёк путы на ногах.

«Спортсмены» продолжали стрелять, но по ним самим никто не бил.

А за окном вдруг слабенько прозвучало:

— Серёга!.. Серёга!..

Это был крик Маринки. Призыв о помощи.

Серёга будто взорвался. Он вскочил на ноги и, расшвыривая поломанную мебель, метнулся к окну. Один миг — и он исчез, точно его выдернуло наружу.

Митя ожесточённо пилил стеклом пластиковую ленту на лодыжках.

В комнату ворвался конвоир с автоматом. Митя еле успел спрятать руки за спину, изображая, что связан. Конвоир мельком быстро глянул на Митю, не уловив обмана, и сразу увидел, что второй пленник сбежал. Конвоир кинулся к разбитому окну. Вот он — беглец! Совсем недалеко!..

На краю пустыря перед зданием завода застыл огромный заплесневелый вездеход, поднявший на консолях ржавый зубастый барабан скальной фрезы. Под барабаном лежала черноволосая девчонка. Беглец — тот наглый парень, что пытался заманить бригаду Алабая в ловушку, — сгибаясь, лез к девчонке.

Конвоир поднял автомат, чтобы одной очередью скосить обоих.

На затылок конвоира обрушилась какая-то огромная дубина, и мир в его глазах разлетелся на куски. Конвоир повалился на пол.

Митя отбросил ножку стула и принялся отдирать оконную раму.

Серёга через пустырь волок спотыкающуюся Маринку к зданию завода. Слева и справа рокотали горные машины: они шли на штурм крепости Алабая. Взрывы взметали фонтаны щебёнки, стелилась пыль, плыл бризоловый чад. Здание завода было уже совсем близко… Кое-где его тёмные окна порой вдруг озарялись вспышками выстрелов: крепость отражала натиск противника. А на первом этаже из оконного проёма высунулся Митяй. Серёга, ругаясь, подсадил Маринку, и Митя схватил её за руки, чтобы втащить наверх.

На мгновение он встретился с Маринкой взглядом — и сразу понял, что больше никогда в жизни не посмотрит ей в глаза.

65

Щебёночный завод (III)

Егор Лексеич ждал нужного момента; харвестер укрывался за кустами в стороне от базы Алабая, а над полем боя висел коптер. Егор Лексеич следил за схваткой по монитору. Изображение было чётким даже в мелких деталях. На пустыре перед заводом уже горели три комбайна, подбитые «спортсменами» из базук, и пространство заволакивало пеленой дыма. Егор Лексеич упивался картиной боя, ощущая себя могущественным полководцем.

А Серёга всей картины не видел, да ему и не требовалось. Мельком глянув в окно, он понял главное: через окно им теперь не уйти. Путь преградил гусеничный агрегат с двумя короткими и толстыми бивнями — скошенными поршневыми зубилами. Ржавый, грязный, обросший бурым лишайником, он напоминал окаменевшего мамонта, который вдруг ожил и двинулся вперёд.