— Знаю, — продолжал Огастес, — что у тебя нет подходящего платья. По моей просьбе «Братья Брук» снабдят тебя всем необходимым, записав на мой счет.

Еще одно чудо!

— Я жду ответа, Виктор.

Изумленный молодой человек очнулся и сказал:

— Да, сэр. Буду рад научиться танцевать. Спасибо за одежду.

Напряжение отпустило Огастеса.

— Хорошо. Это все, что я хотел тебе сказать, Виктор.

Молодой человек встал, не в силах до конца поверить в услышанное.

— Нет, погоди минутку, еще не все. Присядь.

Виктор повиновался. Огастес опять заговорил так, словно это давалось ему нелегко:

— Думаю, тебе следует знать, что твоя… мать серьезно больна туберкулезом. По словам доктора Комптона, ее болезнь обострилась и вскоре, возможно, придется послать Элис туда, где потеплее. В прошлом наши отношения оставляли желать лучшего, и Элис из-за этого очень страдала. Я надеюсь — ради нее и ради себя самого, — что они улучшатся. — Он помолчал и добавил: — Откровенно говоря, не такого сына я мечтал иметь, но другого у меня нет.

Какое-то мгновение они смотрели друг другу в глаза.

— Можешь идти, — закончил Огастес.

Виктор вышел. Огастес уделил ему крупицу тепла, но молодой человек понимал, что его приемный отец был искренен в лучшем случае лишь наполовину.

— Отнеси, пожалуйста, наверх чай для миссис Декстер, — сказала толстая кухарка Огастеса, ирландка Эмма Флинн. — Вот так. Хороший кусочек лимона не помешает. Не забудь, если миссис Декстер спит, будить ее надо осторожно. Бедняжка так страдает от этих холодов.

— Да, миссис Флинн, — ответила Морин О'Кейси с таким же сильным, как у кухарки, ирландским акцентом.

Несмотря на нелюбовь Огастеса к иммигрантам, пятеро из шести его слуг были ирландцами (исключение составлял дворецкий Сирил, приехавший из Англии), потому что они брали за работу меньше других. Двадцатилетняя Морин, только четыре месяца назад сошедшая с корабля, взяла серебряный поднос и направилась к черной лестнице, по которой предстояло взобраться на третий этаж. Дом Декстеров на Медисон-авеню в последние десять лет подвергся некоторым преобразованиям: в него провели электричество и телефон, однако никто не позаботился хоть немного облегчить труд слуг, которым по-прежнему приходилось таскать тяжелые подносы вверх по крутым лестницам. «Но все же это по крайней мере постоянная работа», — думала Морин.

На втором этаже располагались бальный зал, бильярдная, а также небольшая библиотека, на третьем — четыре спальни, под самой крышей — комнаты слуг. Поднявшись по черной лестнице на третий этаж, Морин увидела, что по телефону разговаривает молодой господин Виктор. Далеко не красавица, но аппетитная на вид, Морин за три недели службы у Декстеров не раз пыталась привлечь к себе внимание Виктора. Увидев его у телефона, она спряталась в тень, чтобы подслушать разговор.

— Люсиль? — услышала Морин взволнованный голос молодого человека. — Это Виктор. Как поживаешь? — Пауза. — Прекрасно. Я хотел узнать, будет ли тебя кто-то сопровождать на бал, который состоится у нас в следующем месяце? Да, как ни трудно в это поверить, я собираюсь принять участие. Почту за честь тебя сопровождать… — Долгая пауза. — О-о…

Морин подавила смешок: тон молодого человека не оставлял сомнения в ответе Люсиль.